«Иран и Россия должны проявлять с этими людьми максимальную осторожность»

О переговорах с США

— Как Иран оценивает перемирие с США и Израилем? Со стороны оно выглядит хрупким, есть ощущение, что США и Израиль вот-вот опять перейдут к боевым действиям.

— Да, я согласен с вашей оценкой о характере нынешнего перемирия. Мы хорошо знаем наших врагов и понимаем, что они стремятся использовать это перемирие, с одной стороны, для переговоров, но одновременно для создания условий для продолжения конфронтации. Мы неоднократно подчеркивали, что готовы к переговорам, и эта позиция является актуальной. Но в то же время мы готовы и воевать, поскольку на кону наш суверенитет и национальные интересы. То, как будет далее развиваться ситуация, зависит от того, какой выбор сделают США.

Еще раз подчеркну: с точки зрения Ирана, война — это не метод урегулирования спорных вопросов.

До нынешней войны мы дважды вели переговоры с американцами. Первый раз (весной и летом 2025 года.— “Ъ”) мы вели переговоры через оманских посредников, второй раз мы вели переговоры в Женеве (в январе-феврале 2026 года). Эти переговорные треки могли привести нас к конкретным результатам. И что очень важно: нам было бы тогда намного проще достичь каких-то договоренностей, чем сейчас. Но и в первый, и во второй раз переговоры неожиданно прерывались из-за того, что они вдруг начинали нас бомбить. Так что я думаю, что вы понимаете, что нам крайне сложно им доверять.

— Во второй части переговоров США с Ираном участвовали те же переговорщики (Стив Уиткофф и Джаред Кушнер), которые говорят от имени США и с Россией по Украине. С учетом того, что многие эксперты как в Иране, так и в России говорят, что дипломатический трек с Ираном был для США лишь прикрытием для подготовки силового сценария, какой совет вы дали бы властям РФ в плане их взаимодействия с теми же лицами?

— Трудно поспорить с упомянутой вами оценкой экспертов. Мы видели публикации и заявления российских аналитиков о выводах из войны США и Израиля против Ирана и считаем, что многие из них верны.

У нас с вами общий враг. И этот враг не может смириться с нашей независимостью и наличием у нас огромных ресурсов (включая полезные ископаемые). Он хочет контролировать и вас, и нас. И применяет к вам и нам схожие методы давления, такие как, например, экономические санкции. Противник надеется, что подобные меры подорвут экономику наших стран и вызовут недовольство и беспорядки. Одновременно противник призывает нас к переговорам, обставляя их при этом неприемлемыми условиями, чтобы обвинить нас в неготовности к компромиссу и выставить, в том числе в глазах наших собственных граждан, недоговороспособными. Однако, когда мы идем на переговоры, что они делают? Нападают!

Так что я считаю, что как Иран, так и Россия должны проявлять с этими людьми максимальную осторожность.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— А на каком этапе сейчас переговорный процесс между Ираном и США? Мы видим публичный обмен списками требований, составленных в ультимативном ключе, но может быть есть какой-то непубличный процесс, о котором мы не знаем? И видите ли вы перспективы сближения кажущихся несовместимыми позиций сторон?

— Единственный канал связи сейчас функционирует через Пакистан. Те последние предложения, с которыми выступила Исламская Республика Иран, мы считаем рабочими и приемлемыми. Если американцы хотят завершить войну, то у них есть все возможности для этого. Но для этого они должны вступить с нами в настоящие переговоры, а не их имитацию.

Наш покойный верховный лидер, аятолла Али Хаменеи однажды сказал: «Итоги переговоров нельзя ставить перед их началом». Переговоры для того и нужны, чтобы в их процессе попытаться выйти на взаимоприемлемые решения. Дональд Трамп и его люди же хотят еще до начала переговоров зафиксировать их итоги. Если бы мы были готовы смириться с приказами из Вашингтона, то зачем мы сопротивлялись в течение последних пяти десятилетий? За свою независимость и самостоятельность мы заплатили высокую цену. И естественно, что мы не можем смириться с диктатом из Вашингтона.

Как я уже говорил, в рамках переговоров с американцами, которые у нас были до середины июня прошлого года, у нас были все шансы выйти на договоренности. Но за день до очередной встречи в Маскате Израиль начал нас бомбить, а вскоре к нему присоединились и США. Несмотря на это, шанс выйти на результат был и в рамках переговоров в начале текущего года. Но все повторилось: накануне очередной встречи в Женеве США и Израиль начали нас бомбить.

И тем не менее мы даже сейчас, как я уже сказал, готовы к переговорам. Мы обменялись несколькими версиями предложений с американцами, и единственная причина, почему мы не продвинулись далее, это личная позиция Дональда Трампа.

Вот вам свежий пример: в последний раз, когда мы передали американцам свои предложения, они сказали нам, что им нужна неделя для их рассмотрения, но не прошло и двух часов, как Трамп публично заявил, что они им не подходят. Это говорит о том, что в американской администрации разные подходы и нет согласованной позиции, и все в итоге решает один человек. Человек, для которого собственный престиж важнее всего и которому для поддержания этого престижа нужна только 100-процентная победа.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Ну, надо сказать, что некоторые требования иранской стороны, заложенные в переданный американцам мирный план, правда выглядят малореалистичными. К примеру, пункт о полном выводе американских войск из Персидского залива и пункт о возмещении Ирану ущерба от бомбардировок. Понятно, что это запросная позиция и в дипломатии часто сначала предъявляют друг другу максималистские запросы с тем, чтобы затем искать развязки. Но Трамп далек от дипломатии, может с ним надо иначе?

— Проблема не в этом. Трамп — бывший предприниматель, опытный торговец недвижимостью, а в бизнесе тоже зачастую заходят с противоположных позиций. Трамп прекрасно знает, что такое переговоры. Если бы он стремился к взаимоприемлемым договоренностям, он бы вел себя иначе.

А так он предъявляет нам требования, которые просто не имеют ничего общего с реальностью. Вот он говорит, что мы должны публично отказаться от ядерного оружия. Но мы на протяжении многих лет публично говорим, что не преследуем цель обретения ядерного оружия! Наш покойный лидер Али Хаменеи несколько раз говорил, что, если бы мы стремились получить ядерное оружие, мы бы это давно сделали. Но мы к этому не стремились и не стремимся.

Тот факт, что мы повысили уровень обогащения урана, имеет под собой основание. В первый раз, когда мы это сделали, это было из-за того, что нам нужно было топливо для 5-мегаватного исследовательского реактора при Тегеранском университете, производившего радиоактивные изотопы в медицинских целях. Ни одно государство в мире не было готово продать нам это топливо, несмотря на наши обращения в Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ.— “Ъ”) и иные инстанции, и нам пришлось создавать его самим. Изначально этот реактор был, кстати, передан нам американцами, и они же до революции поставляли нам топливо. Но затем мы оказались в ситуации, когда нам пришлось производить его самим.

Во второй раз мы начали повышать уровень обогащения урана через год после того, как Дональд Трамп (в 2018 году.— “Ъ”) объявил о выходе США из ядерного соглашения с Ираном (Совместного всеобъемлющего плана действий.— “Ъ”), а европейские страны-участницы этой сделки оказались неспособными выполнить свои обязательства в рамках сделки. Наши действия были реакцией на нарушение договоренностей с их стороны.

О ядерной программе

— Но в МАГАТЭ говорят, что у обогащения урана до 60% и выше нет гражданского применения.

— У нас нет военно-ядерной программы, и мы не стремимся к ее созданию, о чем в МАГАТЭ прекрасно знают. Как я уже сказал, если бы мы хотели создать ядерную бомбу, то сделали бы это давно. Но мы не стремимся к обретению ядерного оружия.

Все инсинуации на этот счет основаны главным образом на заявлениях американских и израильских лиц. При этом они сами себе противоречат. Трамп чуть ли не ежедневно говорит, что его война направлена на недопущение появления у Ирана ядерного оружия, которое Тегеран в ином случае якобы мог чуть ли не за две недели создать, и в то же время с июня прошлого года утверждает, что США полностью разрушили всю ядерную инфраструктуру Ирана. Вы же следите за этой темой, сколько раз вы слышали от американцев и израильтян, что Иран вот-вот обретет ядерную бомбу?

— Они говорят об этом с 1990-х годов.

— Именно так.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Некоторые российские эксперты считают, что после всего, что произошло за последнее время, будет не удивительно, если Иран решится-таки пойти по пути создания ядерной бомбы, КНДР ведь так и поступила, и ее никто не бомбит. Какова вероятность того, что Иран выйдет из Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), как-то предлагают некоторые представители иранского парламента, и попытается создать ядерное взрывное устройство?

— Что касается выхода из ДНЯО, то пока никаких публичных заявлений о целесообразности такого шага от представителей руководства страны я не видел. И на момент нашей с вами беседы мне ничего не известно о том, что в Иране были приняты какие-то решения по выходу из этого договора.

В то же время мы прекрасно осознаем, и недавно об этом говорил глава МИД РФ Сергей Лавров, что подобные неспровоцированные атаки, как та, что мы видим со стороны США и Израиля, подталкивают другие страны — и не только Иран — к поиску новых решений для обеспечения своей безопасности. И это негативно влияет на обстановку во всем мире. США похитили президента Венесуэлы Николаса Мадуро и убили нашего верховного лидера Али Хаменеи, они топчут ногами международное право и превращают мир в джунгли, а потому не должны удивляться, если реакцией на их действия является возросший интерес других стран к мощным средствам защиты.

— В Иране вы наблюдаете такой интерес? Меняются ли политические установки и общественные настроения в пользу обретения ядерного оружия?

— В Иране я такой тенденции не вижу. Но, конечно, общественное мнение не остается в стороне от происходящего и меняется под влиянием событий, однако на данный момент рано делать какие-то однозначные выводы. Наш народ сейчас скорбит. Убит наш верховный лидер и другие официальные лица. Убито много мирных жителей, в том числе детей. Инфраструктуре и экономике страны нанесен большой ущерб. Но даже в этой ситуации я не видел признаков того, что руководство страны кардинально поменяло бы свой подход по вопросу о ядерном оружии.

О руководстве Ирана

— Дональд Трамп утверждает, что в Иране раскол власти и что разные группировки не могут прийти к согласию друг с другом. Что вы можете сказать об этой версии? В каком состоянии новый верховный лидер страны Моджтаба Хаменеи и когда он появится на публике?

— Трамп выдает желаемое за действительное. Впрочем, мы и от его предшественников неоднократно слышали подобные версии. Я вам скажу больше: такой сплоченности внутри иранской власти и иранского народа я на протяжении нашей истории не помню. И руководство, и общество сплотилось перед внешней угрозой. Даже те политики и обычные граждане, которые ранее в чем-то были не согласны с властями, сейчас поддерживают их действия по обеспечению целостности и суверенитета страны.

Можно сказать, что в Иране произошло чудо. США и их союзники ожидали, что после убийства верховного лидера наше общество рассыплется, а страна погрузится в хаос. Но произошло ровно обратное. Трамп же продолжает заниматься демагогией. Он ведь утверждает, что у нас по сути ни руководства, ни вооруженных сил уже не осталось, в то время как мы успешно оказываем сопротивление его военной и информационной машине и готовы и дальше это делать.

— В начале года в Иране действительно были протесты оппозиции, люди выражали недовольство политикой властей и состоянием экономики страны. США и Израиль, судя по всему, рассчитывали, что им стоит убрать главу государства, как эти люди пойдут брать власть. Но вы правы, ничего подобного не случилось. У вас лично есть понимание, почему их план не сработал?

— Объясню вам это на таком примере: в День победы Исламской революции 11 февраля на улицы иранских городов вышли миллионы граждан, их снимали иностранные журналисты, в том числе из западных стран, и некоторые из опрошенных ими людей прямо говорили, что ранее были недовольны теми или иными действиями властей, но все они подчеркивали, что вышли в этот день, чтобы высказать поддержку правительству. Нависшая уже тогда угроза безопасности и суверенитету государства со стороны внешних врагов заставила всех отложить разногласия и активно встать на защиту страны. В США и Израиле не понимают иранский народ.

Этому непониманию способствовали и совершенно неверные прогнозы развития ситуации со стороны некоторых живущих за пределами Ирана активистов иранского происхождения, которые пытаются казаться полезными, чтобы получать зарубежные гранты.

И, конечно, против США и Израиля в итоге сыграло их же информационное оружие — они ведь на протяжении многих лет распространяли ложь о верховном лидере Ирана, способствуя слухам, что он якобы скопил огромный личный капитал и прячется в бункере на глубине 200 м. Но он нигде не скрывался и погиб в своем офисе, и после его смерти стало известно, что никакого имущества он не нажил. Те, кто верил этим слухам, поняли, что западная информационная машина их все это время обманывала. И это тоже стало одним из объяснений того, почему на фоне нападения США и Израиля иранское общество не раскололось, а сплотилось.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Но сейчас США и Израиль способствуют слухам о том, что новый верховный лидер Ирана Моджтаба Хаменеи либо тяжело ранен, либо вовсе недееспособен. Когда он появится на публике?

— Чего о нем на Западе только не говорят. Я видел даже информацию, будто он сейчас находится на лечении в России.

— И как бы вы это прокомментировали?

— Да тут и комментировать нечего. Моджтаба Хаменеи никогда не посещал Россию. Он находится в Иране и руководит страной. Среди прочего это включает и контакты с зарубежными лидерами, в том числе с руководством России, для которого он всегда доступен. Почему он не появляется на публике? Ответ очевиден — по соображениям безопасности. Распространяя о нем разные слухи, США и Израиль ведь только и ждут, что он бросится их опровергать, и отбросит осторожность. Это часть их тактики, но мы ее видим насквозь.

Об Ормузском проливе

— В рамках противостояния с США и Израилем Иран перекрыл Ормузский пролив, что стало, по мнению многих экспертов, главным его инструментом сдерживания, едва ли не более эффективным, чем было бы ядерное оружие. Вы согласны с такой оценкой?

— До нынешней войны Ормузский пролив всегда был открыт. Об этом важно помнить. Мы обеспечивали безопасный и свободный проход через него, ничего не блокируя и не взимая никакой платы. Причина текущей обстановки в Ормузском проливе — это действия США и Израиля. Не мы начали эту войну. Но мы должны использоваться все имеющиеся у нас средства для своей защиты. Это наше полное право.

— А что будет с проходом через пролив в будущем? Иран теперь просто так не откажется от этого инструмента?

— Модальности использования Ормузского пролива будут определены после окончания войны. Мы и сейчас даем определенным судам разрешения на проход через него, но после войны нам надо будет системно урегулировать этот вопрос. Будущее правового режима в проливе будет зависеть от воли Ирана и Омана. Эти две страны будут предоставлять определенные услуги судам, проходящим через пролив, за что они смогут взимать определенную плату. Так это происходит и в других проливах.

— Но раньше — до войны — же ни Иран, ни Оман плату с судов не взимали?

— Нет.

— А сейчас взимают?

— Сейчас мы взимаем плату. То, как этот вопрос будет урегулирован в будущем, зависит от того, о чем договорятся Иран и Оман.

Мы не хотим создавать проблем ни для региональных государств, ни для каких-либо других. Но все должны понимать, что все проблемы, которые мы сейчас наблюдаем, вызваны агрессией двух государств, одно из которых вообще никакого отношения к нашему региону не имеет.

Некоторые наши соседи полагали, что могут купить безопасность из-за рубежа. На практике же оказалось, что такое сотрудничество, наоборот, стало угрозой их безопасности. Безопасность нашего региона может и должна обеспечиваться странами самого региона.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Одним из раздражителей для США является накопленный Ираном запас высокообогащенного урана, оцениваемый в 400 кг. Действительно ли Иран был готов вывезти этот уран в Россию на этапе переговоров с США, которые предшествовали 28 февраля? И сохраняется ли эта готовность сейчас?

— Мы считаем Российскую Федерацию дружественной страной. Россия последовательно и постоянно играет позитивную роль не только в близкой нам региональной, но и в целом в международной повестке. И мы всегда приветствовали и приветствуем выдвигаемые ею предложения по снятию тех или иных противоречий.

Но вы должны понимать, что США крайне не заинтересованы в том, чтобы Россия или Китай играли ключевую роль в урегулировании региональных споров. Президент США хочет быть единственным героем и не хочет, чтобы кому-то еще достались лавры миротворца.

О сотрудничестве с Россией

— А как война против Ирана повлияла на ключевые российско-иранские проекты? Строительство железной дороги Решт—Астара на северо-западе Ирана, важного недостающего звена в международном транспортном коридоре Север—Юг? Строительство новых блоков АЭС в Бушере? И другие проекты в сфере энергетики, инфраструктуры и торговли?

— Ирано-российские проекты, упомянутые вами, не приостановлены, хоть в их реализации мы и наблюдаем небольшие задержки на фоне войны.

Что касается железной дороги, то иранские власти уже выкупили весь маршрут (по своей территории.— “Ъ”) и в ближайшее время предоставят его российскому подрядчику, который сможет начать строительство.

Что касается новых блоков АЭС в Бушере. Из-за войны Россия эвакуировала большую часть своего персонала со станции, но с 15 мая российские специалисты постепенно начали возвращаться на площадку. Они также продолжат свою работу в ближайшее время.

В целом же у ирано-российского сотрудничества в самых разных сферах большие перспективы. Скажу вам даже больше: на фоне войны у нашего взаимодействия появились новые горизонты, и я ожидаю, что наши связи будут только крепнуть и расширяться, а возникающие вопросы решаться быстрее и эффективнее.