Карнавал на Бармалеевой улице

Вышла новая книга одного из главных современных российских писателей Евгения Водолазкина — роман «Последнее дело майора Чистова». Интерес читателей заранее вовсю подогревали агрессивной промокампанией и интриговали их жанровой новацией: классик-интеллектуал внезапно написал детектив. Сергей Чередниченко искал в книге интригу и расследование, а обнаружил постмодернистские игрища и один луч света.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Роман начинается с бодрой детективной завязки. В квартире на Бармалеевой улице обнаружено тело сотрудника петербургского института нейрофизиологии Литвина с пулевым отверстием в центре лба. За дело берется мечтательный следователь Каспар Чистов. Но скоро становится понятно, что расследование будет проходить в полуреалистических-полуфантастических декорациях.

Реализм в романе об убийстве в современном Петербурге весьма условен, а порой он и вовсе пропадает, если начинает мешать автору. Один из подозреваемых оказался на месте преступления, потому что получил СМС: «чтоб срочно зашел к Литвиным». Номер якобы был скрыт, а СМС он удалил с телефона. И тут Чистову даже не приходит в голову, что, согласно законодательству РФ, все сообщения хранятся на сервере оператора связи. Лейтенант Ведерников, от лица которого ведется повествование, тоже игнорирует это обстоятельство и пускается в лирическое отступление. Ближе к финалу выясняется, что роковой выстрел из пистолета Макарова был произведен случайно. При этом опять же автор забывает, что в небоевой обстановке пистолет обычно стоит на предохранителе.

Подобных недостоверностей, противоречащих «правде жизни», в романе немало, но куда больше раздражают недостоверности в области «правды вымысла».

В квартире Литвиных обнаруживается изобретение — искусственный интеллект, упакованный в некую жестянку, по форме, видимо, напоминающую R2-D2 из «Звездных войн». С огоньками на лбу, свидетельствующими «об интенсивной работе машины», но с максимально колоритным русским именем Иван Иваныч Бармалеев. Ему в память семейство нейрофизиологов Литвиных загружало данные МРТ пациентов, а позже следствие использует его для хранения и обработки протоколов допросов. В итоге ИИ оказывается вполне разумен и чрезвычайно болтлив. Какое аппаратное и программное обеспечение в нем работает, сколько для этого требуется электроэнергии, как организовано охлаждение столь мощной машины в условиях квартиры — эти мелочи автора не беспокоят. Гораздо важнее, что ИИ обрел не только русское имя, но и начал под пером Водолазкина задаваться проклятыми вопросами русской культуры — о вочеловечении и о бессмертии души. Слава богу, до вопроса русской национальной идеи в интерпретации Иван Иваныча Водолазкин все-таки не дошел. Зато теперь, помня еще романы Виктора Пелевина («iPhuck 10» и другие), можно с уверенностью констатировать, что пузырь искусственного интеллекта надулся и в русской литературе.

Помимо недостоверности в сюжете романа постоянно ощущается нехватка мотивировок, едва скрадываемая авторским произволом. В конце первой части майор Чистов в компании других персонажей попадает в автокатастрофу и оказывается в реанимации. На протяжении почти всей второй части происходит постоянная смена рассказчиков, волей-неволей оказавшихся участниками криминальной истории, добрая часть которых после автокатастрофы пребывает в предсмертном (но души-то бессмертны!) состоянии.

Их монологи с разных сторон подсвечивают смерть Литвина. Такой прием смены точек видения обычен для постмодернистской прозы (выдающийся пример — рассказ «В чаще» Рюноскэ Акутагавы), как правило, через него декларируется принципиальное отсутствие объективной истины. У Водолазкина истинные причины и обстоятельства насильственной смерти Литвина все-таки обнаруживаются, нетрудно догадаться, что до конца романа их хранил в тайне ИИ. А в монологах героев вылезают наружу и детские травмы, и половая конкуренция братьев-близнецов, и шантаж в научной среде.

Водолазкин на протяжении всего романа ведет не только жанровую, но и интертекстуальную игру.

Ведерников повторяет, что для Чистова «мелочи в расследовании существеннее всего», и проницательный читатель должен угадать отсылку к «Приключениям Шерлока Холмса». Текст унавожен скрытыми и демонстративными отсылками к русской классике, особенно «петербургскому тексту» — Достоевскому (о том самом СМС: «Как кто отправил? Да вы, уважаемая, и отправили. Вы и отправили-с»), Ахматовой, Блоку.

Казалось бы, в 2026 году постмодернистская мертвечинка второй свежести уже должна порядком поднадоесть и автору, и тем более читателям. Ради чего же придумана вся эта машинерия? В романе есть на первый взгляд второстепенный персонаж Тоня — жена подполковника Гущина и жертва постоянного домашнего насилия. После очередного избиения она сбегает от Гущина к его подчиненному Чистову и ненадолго обретает покой. Подполковника Гущина переехали джипом бандиты, Чистов погиб в автокатастрофе, а Тоня «доживает за двоих ту жизнь, которая прервалась». Выходит, постмодернистский карнавал затевался ради нее одной, способной почувствовать в своей душе нескончаемый подлинный свет.

Сергей Чередниченко