«Хороший фестиваль зависит только от хорошего лайва»
Анастасия Курехина о СКИФе, новом Центре современного искусства и авангарде
23 мая Центр современного искусства имени Сергея Курехина впервые примет фестиваль СКИФ (SKIF — Sergey Kuryokhin International Festival) в реконструированном здании бывшего кинотеатра «Прибой». 25-й фестиваль развернется на трех сценах и соединит музыку, перформанс, мультимедиа, молодых артистов и имена, давно связанные с российским авангардом. Художественный руководитель центра Анастасия Курехина рассказала «Ъ Северо-Запад» о первом СКИФе в новом центре, фестивальной свободе, молодых музыкантах, наследии Сергея Курехина и том, как оживает новое здание.
Фото: Коммерсантъ / Алексей Смагин
Фото: личный архив Анастасии Курехиной
— Фестиваль впервые проходит в обновленном центре. Появились технические возможности для проведения СКИФа, которых раньше не хватало?
— На самом деле, у нас всегда были отличные свет и звук, потому что мы брали в аренду очень хорошее оборудование. Даже еще в кинотеатре «Прибой» звук всегда был очень хороший. А теперь у нас есть весь центр, который, собственно, был построен для того, чтобы здесь можно было проводить концерты современной и классической музыки, выставки, видеосъемки — любые мультимедийные форматы. Конечно, мы еще осваиваем это пространство. Этот СКИФ — первый фестиваль в новом здании, и весь этот год для нас премьерный. Мы только-только начинаем здесь работать, только-только, можно сказать, обживаемся. Но пространство уже показало, что в разных проектах оно очень хорошо работает. Все удалось: все светит, греет, играет. Пространство ожило и заработало.
СКИФ — международный фестиваль современной музыки и искусства памяти Сергея Курехина. Он проводится с 1997 года. Первые два фестиваля прошли в Нью-Йорке, их организовали участник «Поп-механики» Борис Райскин, в следующем году — продюсер Дэвид Гросс, а третий СКИФ в 1998 году уже состоялся в Петербурге. Идея фестиваля выросла из курехинской «Поп-механики» — смешения музыки, перформанса, театра, видеоарта, импровизации и других художественных практик без жестких жанровых границ. Среди участников разных лет организаторы и музыкальная пресса называли Терри Райли, Кита и Джулию Типпетт, группу Faust, Киммо Похьонена, Михаила Альперина, Эллиота Шарпа и других представителей экспериментальной сцены. В начале 2000-х фестиваль закрепился в Центре современного искусства имени Сергея Курехина в бывшем кинотеатре «Прибой», а после закрытия здания на реконструкцию проходил на других площадках.
— Центр открылся несколько месяцев назад. Что уже успели провести и удалось ли сделать это место по-настоящему живым?
— Мы в процессе. Во время стройки у нас не было возможности заранее делать программу фестиваля под большое здание. Мы работали на Лиговском проспекте, вели там свои программы, выставки, фестивали. А здесь мы только запускаемся.
Но уже много чего успели провести: несколько концертов известных музыкантов, начали кинопоказы, балетные и импровизационные выступления. Здесь создан ансамбль современной музыки, который постоянно участвует в разных проектах и работает в коллаборации с балетной труппой. 31 мая запускаемся с премьерой — «Сентиментальный балет на музыку Сергея Курехина». Уже были и классические концерты: выступали Илья Папоян, Ярослав Коваленко, были и другие программы.
Центр уже живой. Он все время трансформируется, здесь каждый день что-то происходит: то репетируют музыканты, то танцуют, то играют, то поют, то рисуют. Конечно, реконструкция сама по себе — это одно, а наполнить пространство жизнью — совсем другое. Сейчас как раз этот процесс идет.
Центр современного искусства имени Сергея Курехина был основан в 2004 году и занял здание бывшего кинотеатра «Прибой» на Среднем проспекте Васильевского острова. В 2016 году «Прибой» закрыли на реконструкцию, а команда центра временно переехала на Лиговский проспект, в пространство бывшего хлебозавода. Ремонт, который сначала рассчитывали провести быстрее, растянулся почти на десять лет: проект менялся после обследования конструкций. 11 сентября 2025 года обновленный центр открыли после реконструкции, а с 1 октября он начал принимать посетителей в более полном режиме. Теперь это многофункциональная площадка с большим и малым залами-трансформерами, выставочными пространствами, репетиционными точками, медиатекой и телестудией.
— Есть событие, которое прошло в новом пространстве и стало для вас особенно важным — может быть, сложным, но теплым? Или какой-то формат, который особенно хорошо здесь сработал?
— Мы уже провели здесь несколько спектаклей. Например, был спектакль «Путник». Это было интересно, потому что наш зал заработал как зимний лес: проекционная инсталляция, балет, оперные певцы, ансамбль. Мне кажется, будущее здесь именно за такими мультимедийными, синтетическими проектами: живая музыка, живой танец, панорамная 3D-проекция, возможность экспериментировать с проекционным оборудованием. Для современных постановок это очень важно.
— Много ли заявок приходит от артистов, которые хотят выступить на новой площадке? И что их больше всего интересует в обновленном центре?
— Да, конечно. Мы пока даже с трудом справляемся, потому что у нас еще формируется штат, в том числе технический. При этом мы стараемся работать так, чтобы можно было каждый день перестраивать зал под разные задачи. Каждое выступление и каждый концерт требуют времени на подготовку. Чаще всего артисты хотят попасть в большой зал. Сейчас у нас много выступлений и в атриуме, и в малом зале, но большой зал, конечно, всех интересует особенно. Там важны звук, трансформирующаяся сцена, свет, проекции, экран. Для классических музыкантов рояль Steinway — просто подарок.
Зал-трансформер оказался очень востребованным. Он все время перестраивается: балетный станок то ставят, то снимают, меняется размер сцены, высота, количество мест. Все живое, все изменяется в реальном времени.
— Юбилейный СКИФ — это взгляд в прошлое или все-таки в будущее?
— СКИФ-архив, посвященный прошлому, у нас уже был еще на Лиговском. А этот СКИФ — скорее пилотный вариант фестиваля в новом пространстве. Мы его сделали, и я думаю, что дальше он будет развиваться и станет событием с большим количеством участников и, возможно, дней проведения.
— Что делает СКИФ особенным на фоне других фестивалей, которые летом проходят в Петербурге? Уже май, совсем скоро откроется бесчисленное множество опен-эйров.
— Главное — единое пространство, где одновременно будут работать три сцены. Как всегда, будут очень разные участники. Фестиваль откроет оркестр с «Воробьиной ораторией», также в программе заявлены Владимир Мартынов, Татьяна Гринденко и проект INDEX III. На СКИФах всегда появлялись мэтры современной музыки. Приезжал, например, французский изобретатель электронной музыки, уже пожилой человек, с лекцией, выступал Терри Райли. И одновременно всегда были современные группы, новые имена. Поэтому фестиваль соединяет разные поколения и разные типы музыки. В этом году мы ждем китайский аудиовизуальный перформанс, самобытную казахскую музыку на русском и казахском языках, музыкально-театральные проекты, исполнителей из разных регионов России, шугейз и много другого.
— Иностранцы сейчас — редкие гости на российских фестивалях. Насколько для СКИФа важен международный статус и приезжие артисты?
— Это абсолютно фестивальная история — много разных людей в одном месте. Фестиваль вообще важен тем, что он позволяет приезжать не только иностранцам, но и музыкантам из других городов. Это не просто ситуация, когда музыкант находится в туре и дает концерт. Это общение, возможность пересечься, поговорить, услышать друг друга. Часто после таких встреч появляются новые коллективы, новые проекты. Именно фестивальная жизнь интересна сама по себе. А у опен-эйров другой формат.
— Для вас принципиально собрать артистов из разных регионов, а не ограничиваться петербургской сценой?
— Музыканты петербургской сцены и так много выступают: у нас есть несколько крупных площадок, где музыканты постоянно играют. Поэтому интересно, чтобы на фестивале были не только петербургские музыканты, но и артисты из других регионов, в Год единства народов России.
— Какие у вас ожидания?
— Ожидания всегда очень классные. Я помню, сколько страхов у всех было перед самым первым СКИФом, а он получился совершенно фееричным. Хорошая музыка — это всегда хороший фестиваль. Хороший фестиваль зависит исключительно от хорошего лайва. Мы еще не задействовали весь центр в полную силу. Здесь еще не было ни одного большого фестиваля. Это первый раз, когда одновременно будут работать три площадки, мы еще так не пробовали.
— Вы воспринимаете этот СКИФ как новую точку старта — почти как новый первый фестиваль?
— Да, здесь такого рода фестиваль пройдет впервые. Самым главным мероприятием пока было торжественное открытие центра. Оно было главным и, может быть, самым сложным по организации, потому что здание тогда впервые зазвучало: впервые появился звук, свет, все заиграло. Это был настоящий подвиг технического состава.
А открытие было связано еще и с тем, что здание буквально оживало после ремонта. После ремонта даже квартиры долго приходят в себя, а здесь пространство в четыре раза больше, чем то, что у нас было раньше. Но все удалось, и я считаю, что пока это главное событие, которое здесь было. Теперь ожидаем фестиваль.
— Как выглядит отбор артистов на СКИФ? Это конкурс заявок, поиск через агентов, стриминги или до сих пор работает сарафанное радио?
— У нас есть арт-директор, который ищет артистов, а потом мы вместе с командой решаем, кого пригласить. Но фестиваль сложен еще и логистически: собрать музыкантов в одно время непросто. Кто-то был в Петербурге вчера, кто-то приедет через неделю, кто-то приезжает с другими планами и может заодно выступить. Все очень по-разному, и трудность именно в том, чтобы собрать всех в одну дату.
Раньше, давно, у нас был сбор заявок, приходили желающие. Сейчас в связи с запуском здания центра полноценно этим заниматься пока трудно. У нас появилась новая деятельность, новые программы и кинопоказы. Последние десять лет мы работали в камерном режиме, а здесь многое приходится начинать впервые.
— Каких артистов вы стремились отобрать на этот фестиваль? Какими качествами они должны обладать?
— Талантливых. Как правило, мы приглашаем экспериментаторов, новаторов, авангардистов в разных форматах — музыкантов, которые развиваются. Для любого фестиваля важно присутствие и известных музыкантов, и молодежи, новых имен. Думаю, дальше мы будем больше работать с молодыми музыкантами, делать свои шоукейсы и, возможно, конкурсный отбор. Сейчас на это просто не хватало времени.
— Как долго длится подготовка к фестивалю? Вы уже начинаете работу над следующим СКИФом?
— Следующий фестиваль у нас будет осенью, но это будет другой фестиваль, не СКИФ. Поэтому к следующему СКИФу пока еще не приступали — сначала должен пройти этот. Раньше мы делали один фестиваль в год, длившийся четыре дня и четыре ночи. У нас была команда из восьми человек, а ближе к фестивалю мы еще обрастали участниками команды. Тогда такой фестиваль был крайне востребован, он был первым и единственным в России.
Сейчас подобных мероприятий стало много, они разные. И оказалось, что публике тяжело ходить четыре дня и четыре ночи. Последние фестивали в старом здании уже шли два дня, и люди все равно спрашивали, в какой день лучше прийти. А когда-то люди брали отпуск на время СКИФа, чтобы полностью раствориться в фестивале. Но тогда это было едва ли не единственное мероприятие такого характера в стране. Сейчас очень много концертов, клубов, площадок.
— Но СКИФ все-таки отличается от концертов и фестивалей, которые тоже собирают молодых музыкантов и, как было заметно в лайнапах прошлых лет, иностранных исполнителей.
— Это разные форматы. СКИФ устроен иначе: у него своя логика, связанная не только с концертом, но и с фестивальной средой.
— У вас в программе заявлены молодые группы. Молодежь вовлекается в историю с Сергеем Курехиным? Вы это замечаете?
— Я заметила это, например, 9 мая, когда у нас были показы старых фильмов: «Летят журавли», «Иваново детство». Были дневной и вечерний сеансы. Днем пришли взрослые люди, а вечером было очень много молодежи. Это было приятно, они пришли по собственному желанию посмотреть старое кино.
— Может ли СКИФ в итоге стать молодежным фестивалем, несмотря на то, что современные зумеры уже меньше знают про Сергея Курехина?
— Он всегда был молодежным. Конечно, приходят и музыканты, и поклонники музыки, которые еще помнят «Поп-механику» и участвовали в ней. Но вместе с тем у нас всегда было много молодежи, потому что было много молодых групп.
Я вообще не делаю такого разделения: это для молодежи, а это не для молодежи. К нам приходят люди абсолютно разного возраста. На Лиговском было больше цифрового искусства, туда больше приходила молодежь. Здесь осенью будет фестиваль «Цифровая механика», и мы тоже рассчитываем на разную аудиторию: чтобы люди приходили на мероприятие, на выставку, просто проводили здесь время. Главное, чтобы это было интересно разным людям.
— Видите ли вы в молодых музыкантах стремление взять «Поп-механику» в свой багаж, переосмыслить ее?
— Музыка вечная. Нельзя говорить, что кто-то должен вовлекаться за счет Моцарта или кого-то еще. Трудно сказать. Но актуализация музыки Сергея, конечно, происходит: ее уже играют несколько оркестров, камерный ансамбль, разные музыканты, дуэты. У нас были фортепианные концерты музыки Сергея Курехина. Другое дело, нельзя сказать, что люди обязательно приходят сюда именно для того, чтобы потом играть музыку Курехина. Не знаю, посещает ли их такая мысль.
— Можно ли сегодня создать что-то настолько авангардное и взрывное, каким была «Поп-механика»?
— «Поп-механика» — это детище Сергея Курехина. Если появится такой же взрывной человек, он организует что-то свое. Такие люди, возможно, рождаются очень редко, и не всегда им удается заниматься искусством — иногда они находят себя в чем-то другом.
В искусстве все зависит от творца, от роли личности. Это вопрос не времени, а личности. Сергей начинал, когда все было под запретом. Музыканты, которые не были где-то официально трудоустроены, даже не могли выйти на сцену. Рок-клуб дал андеграундным рок-музыкантам возможность выйти на большую сцену, играть на концертном оборудовании. Это было большое событие для всей страны: люди съезжались сюда из Москвы и других городов. Первый фестиваль Ленинградского рок-клуба был прорывом.
— Когда мы с коллегами и друзьями обсуждали грядущие фестивали, мы заметили, что если в описании мероприятия есть слова «перформанс» и «авангард», многие ждут китч. Как отличить халтуру от настоящей экспериментальной музыки?
— Хорошей экспериментальной музыки много. А вот перформанс — самый коварный вид искусства. Там от шедевра до полной глупости даже не шаг, а один миллиметр. Я видела очень много неудачных перформансов очень известных людей, которые считали, что придумали что-то интересное. Это тяжело. Театральный режиссер или художник работает на публику. Он думает о том, чтобы быть интересным. Художник-перформер думает о себе и о своем искусстве, абстрагируется от публики, принципиально о ней не думает. Он как будто отгораживается и делает свое искусство. Очень трудно заранее понять, как это будет. Если перформанс сопровождается интересным видеорядом или музыкой, тогда уже примерно понятно, что это не стыдно. Но пока не увидишь, не скажешь. Перформанс — вещь мимолетная, сиюминутная. Это необязательно что-то отрепетированное, что потом можно показывать сеансами и включать в репертуар. Это очень сложная вещь.
— Вы говорили о желании сделать художественно-документальный фильм про «Поп-механику». При этом вам не хочется снимать фильм о Сергее Курехине в формате байопика. Почему?
— Потому что сыграть Сергея никто не сможет. И я не хочу придумывать какие-то истории. Те байопики, которые я видела, по-моему, ужасные и даже оскорбительные для тех людей, о которых они сняты. Я лично знала этих людей, и когда видишь такой фильм, понимаешь, что это все равно очень субъективно.
Когда мы смотрим фильм про очень давние исторические времена, понятно, что там есть художественный вымысел: люди жили 200–300 лет назад, остались портреты, и зритель с этим как-то мирится. Но когда художественный вымысел делается про человека, которого многие знали и с которым многие дружили, получается, что ты официально создаешь ложную историю для будущего. Потому что фильм — это документ.
Поэтому мне кажется, что лучше снимать документальный фильм или, возможно, докудраму. Сейчас есть много видео, фотографий, интервью. Когда человек много снимался, давал интервью, неправильно, наверное, брать молодого актера, чтобы он его играл. Мы уже делали фильм о Сергее Курехине. Там весь фильм шел от лица Сергея: он сам рассказывал. Мне очень понравился такой формат.
— Как вы все успеваете в таком темпе после открытия центра?
— Не знаю. Начинать все как стартап действительно сложно. У нас получается год премьер в разных направлениях.
— Что было самым сложным в период, когда у центра не было здания «Прибоя»?
— Мы делали два фестиваля на Новой сцене Александринского театра, делали там мультимедийный концерт с оркестром. То есть скитались. Делать большие мероприятия было очень трудно, потому что современных площадок такого типа в городе нет.
А сейчас, по сути, город получил современную концертную площадку с оборудованием и возможностями. Последняя современная концертная площадка, по моему ощущению, была построена в 1968 году — это БКЗ «Октябрьский». Поэтому появление нового центра — знаковое событие, и оно сейчас очень востребовано.
— Какая обратная связь от участников и гостей, которые уже опробовали новый центр?
— Все в восторге. Все, кто приходят смотреть здание, хотят здесь выступать. Никто не ожидал, что будет такой большой зал, столько оборудования. Здесь все можно подключить, все предусмотрено для того, чтобы жил современный формат. Говорят о центре и просто посетители. У нас постоянно работают выставки, поэтому люди приходят: у нас пространства с видеоискусством и медиа, две постоянные выставки, в галерее представлена часть нашей коллекции. Центр живой: мы все время что-то меняем, перестраиваем, переделываем, достаем новые объекты. Параллельно продолжается переезд с Лиговского, мы еще частично там. Это переходный период.
— Много еще осталось вещей, которые нужно перевезти с Лиговского?
— Ой, там еще очень много всего. Остались объекты. Мы сейчас перевозим артефакты старого «Прибоя» и будем делать объект, посвященный ему. У нас есть сохраненные детали, фрагменты оборудования — такие вещи мы тоже будем использовать.
— Часто находится что-то, чего вы раньше не видели: видео, фотографии, публикации?
— Все время приходят люди. Недавно был фотограф, который снимал в БКЗ «Октябрьский» все концерты. Он принес уникальные фотографии с концертов «Поп-механики», которых никто не видел. Это удивительно.
— Как вы работаете с такими материалами? Собираете их в архив?
— Мы собираем, публикуем, используем их на выставках и в самых разных проектах. Мы по-прежнему архивируем материалы, и архив растет. Удивительные детали продолжают появляться. У нас большой архив, и мы, конечно, используем его в работе и на выставках.