Парадокс долголетия

Буквально еще вчера под anti-age понимали уходовые процедуры у косметолога, омолаживающие инъекции и чудо-БАДы из рекламных роликов. Сегодня же за этим термином стоит комплекс серьезных дисциплин — биогеронтология, геронаука, а также медицина долголетия с обширной доказательной базой.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Мы продвинулись в замедлении внешних признаков старения, но столкнулись с тем, что увеличение продолжительности жизни ведет к росту числа случаев деменции. По данным Alzheimer’s Disease International, к 2050 году этот диагноз будет у 139 млн человек. Иными словами, чем успешнее мы продлеваем жизнь, тем острее становится проблема сохранения здоровья мозга. Ни одна стратегия «антистарения» сегодня немыслима без включения мер по предупреждению деменции. Об этом «Ъ-Науке» рассказывает Андрей Ильницкий, врач-гериатр и терапевт, эксперт социального проекта «Деменция.net», доктор медицинских наук.

Многие годы в научной среде господствовала гипотеза, согласно которой главными виновниками болезни Альцгеймера считались бета-амилоид и тау-белок. Ученые полагали, что, как только появятся препараты, разрушающие эти белки, течение болезни удастся переломить. Но, как выяснилось позже, пассивная иммунотерапия на основе моноклональных антител не привела к значимому улучшению течения заболевания. И тогда взгляд современной нейронауки сместился на другие звенья патогенеза. Воспаление, оксидативный стресс и даже воздействие микрочастиц из окружающей среды стали рассматривать как составные части одного процесса. Показательным подтверждением смещения акцентов служат современные исследования и подходы.

Концепция иммунно-глиального коннектома. Болезнь Альцгеймера рассматривается как расстройство нейроиммунных связей. Согласно ей, патология развивается из-за нарушения динамического взаимодействия между клетками микроглии, астроцитами и периферической иммунной системой, что приводит к хроническому воспалению и нейродегенерации.

Гипотеза диабета 3-го типа. Концепция постулирует, что в основе развития болезни лежит метаболическая дисфункция, в частности инсулинорезистентность головного мозга. Считается, что нарушение сигнальных путей инсулина в мозге ухудшает усвоение глюкозы и клиренс бета-амилоида, что способствует развитию нейровоспаления и когнитивных нарушений.

Теория митохондриального оксидативного стресса. Отводит центральную роль в патогенезе ранней митохондриальной дисфункции. Повреждение митохондрий на самых ранних этапах болезни приводит к избыточной выработке активных форм кислорода (АФК), что запускает порочный круг окислительного повреждения липидов, белков и ДНК и вызывает энергетический дефицит в нейронах, способствуя нейровоспалению.

Параллельно с зарубежными исследованиями российский научно-исследовательский медицинский центр «Геронтология» совместно с узбекскими специалистами занимается разработкой гипотезы, описывающей болезнь Альцгеймера как квазиинфекционный процесс. Речь идет о взаимодействии макроорганизма с результатами хозяйственной деятельности человека — например, с микропластиком, частицы которого запускают реакции, сходные по методологии с инфекционными, и вносят вклад в нейродегенерацию.

Общей концепции, способной объединить имеющиеся подходы, пока нет, но уже очевидно, что болезнь Альцгеймера — не единая нозология с одной причиной, а скорее клинический синдром, финал множества различных патофизиологических каскадов, которые у разных пациентов запускаются по-разному.

Brainspan — четвертое измерение долголетия

Ориентир современной науки в виде сохранного мышления в 80 лет вполне осязаем, однако возраст, когда именно следует начинать профилактику, остается предметом дискуссий. Новые данные указывают на то, что отсчет стоит вести не с шестого десятка, как считалось ранее, а с четвертого.

В современной геронтологии наряду с показателями общей продолжительности жизни (Lifespan) и продолжительности здоровой жизни (Healthspan) выделяют еще два вектора. Первый — Strengthspan, период сохранения мышечной силы, позволяющей человеку оставаться физически независимым. Второй и наиболее важный в разрезе сохранения ясного мышления в зрелом возрасте — Brainspan, продолжительность осознанной жизни с минимальными когнитивными нарушениями. Продлить период активного, здорового функционирования мозга — отдельная задача в рамках Brainspan. Ориентиром здесь выступают суперэйджеры — люди, чей интеллект в 80 лет сопоставим с возможностями 35–40-летних. Если заглянуть в физиологию такого человека, обнаружится любопытная картина. Сосудистая стенка такого человека сохранила эластичность, достаточную для бесперебойной доставки кислорода к самым удаленным участкам коры, его устойчивый эмоциональный фон держит под контролем кортизол, чьи хронические излишки разрушают дендритные шипики в гиппокампе. А вегетативная регуляция не позволяет артериальному давлению зашкаливать по ночам, оберегая белое вещество мозга от микроинфарктов. Направление Brainspan находится пока в стадии активного изучения, единые стандарты здесь еще предстоит выработать, однако общий вектор движения определен с высокой степенью ясности.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Важно, что подготовка к роли суперэйджера начинается задолго до появления первых морщин. Мнение о том, что о сохранности мозга нужно заботиться в пожилом возрасте, в корне неверно. Метаболические поломки, которые позже аукнутся снижением когнитивных функций, закладываются уже в 30–35 лет. В этом возрасте при определенных условиях в организме начинает накапливаться висцеральный жир, располагающийся вокруг внутренних органов. Помимо эстетических несовершенств, жировая ткань обладает высокой метаболической активностью и продуцирует значительное количество провоспалительных цитокинов. Они поражают головной мозг, повышая риски нейродегенерации, а также разрушают печень (провоцируя неалкогольную жировую болезнь печени), почки (способствуя хронической болезни почек) и сосуды (ускоряя атеросклероз и ишемическую болезнь сердца). Деменция редко приходит одна — она манифестирует в связке с соматическими патологиями. Соответственно, профилактику когнитивного спада разумно начинать с контроля системного метаболического здоровья в возрасте до сорока лет, не дожидаясь появления клинических симптомов.

Как отличить естественное снижение когнитивных функций от патологии

Сегодня существуют тесты на нейродегенерацию, основанные на анализе спинномозговой жидкости, но в настоящее время их стоимость высока, а доступность для массовой диагностики ограничена. Гораздо чаще в реальной клинической практике врачи используют нейропсихологические шкалы и опросники, которые занимают 5–10 минут. К примеру, тест «Три слова» позволяет оперативно оценить объем кратковременной памяти и служит веским основанием для направления пациента на углубленное обследование.

Отличить нормальное возрастное снижение когнитивных функций от патологического врачам помогают два критерия. Первый — скорость изменений. Физиологическое снижение происходит крайне медленно, растягиваясь на десятилетия, в то время как патологическое развивается заметно быстрее. Второй — влияние на качество жизни. При естественных возрастных изменениях человек адаптируется к новым условиям без потери самостоятельности, тогда как деменция ведет к прогредиентному снижению повседневной функциональности.

Критическими периодами, когда старение может заметно ускориться, считаются возраст 50–55 лет у женщин (время наступления менопаузы) и 60–65 лет у мужчин (период возрастного андрогенного дефицита). В эти годы особенно важно проходить диспансеризацию, контролировать работу органов-мишеней и своевременно выявлять так называемые прокси-болезни старения: артериальную гипертензию, нарушения липидного обмена. Работа с этими состояниями по существующим стандартам приносит ощутимый профилактический эффект и тормозит преждевременное ухудшение когнитивных функций.

Рутина долголетия и японский подход

Скорость старения мозга во многом определяет не генетика, а повседневные привычки. Современная медицина предлагает вести превентивный образ жизни и опираться на пример Японии, где зафиксирован значительный рост продолжительности жизни. Правилам здорового питания японцев учат со школьной скамьи — например, принципам «хара хати бу» (есть до 80% насыщения) и сбалансированной формуле «итидзю-сансай» (суп плюс три блюда из рыбы, тофу и овощей). Физическая активность в этой стране естественным образом встроена в рутину (поездка на велосипеде на работу или пешая прогулка), что гораздо эффективнее эпизодических походов в спортзал. Добавьте сюда «икигай» (ощущение смысла жизни) и «моай» (круг социальной поддержки) и получите готовый план по предупреждению деменции. И хотя полностью нивелировать наследственные риски пока невозможно, сбалансированное питание, достаточный сон, физическая активность и непрерывное образование способны отсрочить клиническую манифестацию болезни.

Особое место в профилактике деменции занимает социализация. В современных исследованиях социальные связи рассматриваются в качестве важного фактора сохранения когнитивного здоровья. Известно, что социальная изоляция (малое количество контактов) и одиночество (субъективная неудовлетворенность контактами) снижают качество межнейронных взаимодействий и уменьшают когнитивный резерв мозга. В то время как всего одна-две встречи с друзьями в неделю и ежедневная осмысленная коммуникация продолжительностью от 15 до 30 минут значительно укрепляют когнитивный резерв.

Возвращение к клиническому мышлению

На данный момент медицина долголетия находится в точке, где во главу угла ставится биологический возраст, определяемый через биомаркеры. С точки зрения традиционной медицинской парадигмы (в частности, русской терапевтической школы) такой подход нуждается в совершенствовании. Сначала необходимо выслушать жалобы пациента, провести физикальное обследование и сформулировать клинический диагноз (что составляет до 80% диагностики) и только затем лабораторными и инструментальными тестами подтверждать его или опровергать. Начинать обследование с биомаркеров, минуя жалобы, оценку образа жизни и контакт с врачом, все-таки небесспорно с точки зрения профилактической медицины.

В качестве альтернативы возможна разработка стратегии профилактики деменции и других состояний на основе подходов русской терапевтической школы, то есть проактивная позиция и диспансеризация. Рутинный анализ биомаркеров старения нередко экономически затратен. Вместо них было бы целесообразно переключиться на выявление прокси-болезни старения. Биологический возраст — это не диагноз, по нему нет стандартов и доказательных методов его сдерживания. Однако при наличии, к примеру, гипертонии как прокси-заболевания можно утверждать, что биологический возраст опережает паспортный, и здесь уже существуют четкие подходы к образу жизни и антигипертензивной терапии по разработанным стандартам, что позволит стабилизировать состояние и заняться профилактикой осложнений.

Задача научного сообщества сегодня — совместить высокие технологии с имеющимся фундаментом клинической практики, чтобы дать человеку возможность не просто увеличить годы жизни, но и наполнить их ясностью мышления.

Подготовлено при поддержке социального проекта «Деменция.net»