Иконописцы для диктатуры пролетариата
В Суздале показывают выставку о Свободных мастерских авангарда
В Крестовой палате Суздальского кремля открылась выставка «Свомас: свободные мастерские авангарда». Проект рассказывает о событиях 100-летней давности, захлестнувших тихую Мстёру, где из бывших иконописцев и кустарей пытались сделать художников нового типа. И заодно рисует портрет бурного времени, когда строились и вмиг разрушались головокружительные карьеры, а непримиримые противники, например художники-авангардисты и реалисты, вдруг оказывались в одной лодке. Комментирует Ксения Воротынцева.
Фото: Коммерсантъ / Олеся Курпяева / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Олеся Курпяева / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Олеся Курпяева / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Олеся Курпяева / купить фото
Аббревиатура Свомас мало что скажет современному зрителю. Слишком уж насыщенными оказались годы революции и Гражданской войны, и многие события тех лет впоследствии смыло волной истории. Та же участь постигла и Мстёрские свободные мастерские: в 1920-е годы о них говорили как об уникальном художественно-педагогическом эксперименте, а потом напрочь забыли. И вспомнили лишь благодаря архивной работе куратора нынешней выставки Михаила Бирюкова, реконструировавшего в 2023-м историю Свомаса в книге «Мстёрский ковчег. Из истории художественной жизни 1920-х годов», а теперь по крупицам собравшего работы художников, имевших отношение к этой необычной «сельской академии».
Свободные мастерские открылись в Мстёре в декабре 1918 года, то есть в момент разрухи и неопределенности, когда было, казалось бы, не до прекрасного.
Мстёра издавна славилась своими иконописцами и прочими умельцами — золотошвеями, мастерами по художественной обработке металла. После революции мастерам нужно было приспособиться к новым реалиям, а некоторым, например иконописцам, и вовсе перепрофилироваться. Эти смутные времена открыли окно возможностей для многих амбициозных людей. В том числе для Федора Модорова, одного из главных героев выставки.
Уроженец Мстёры, получивший подготовку как иконописец, он оказался талантливым и авантюрным администратором. Именно с его легкой руки местная иконописная школа превратилась в образовательное учреждение нового типа, нацеленное на сближение художников и промышленности. От искусства ждали пользы, в том числе и для бюджета страны. Модоров оказался крепким хозяйственником, сумевшим, несмотря на хроническое безденежье, запустить мастерские. Впрочем, не без помощи из центра. Немало поспособствовала, например, Ольга Розанова, работавшая в Наркомпросе, а также Александр Родченко, ее помощник. Для Розановой дело Свомаса оказалось фатальным: во время визита в Мстёру в 1918-м она заразилась дифтеритом и умерла.
Как ни странно, Модоров, сделавший впечатляющую карьеру — а в 1948–1962 годах он был ректором Суриковского института,— старался не вспоминать о «старших товарищах». Михаил Бирюков полагает, что причиной оказались эстетические разногласия. Точнее, «передовому мастеру-реалисту» ни к чему было говорить о тех, кого в то время могли причислить к формалистам.
Впрочем, в 1920-е авангардные и академические художники часто шли бок о бок. Об этом напоминает и выставка: по соседству с вполне традиционным автопортретом самого Модорова висят работы Розановой, Родченко, Поповой, Экстер.
Это своеобразная реконструкция коллекции авангарда, которую в 1919-м распределили в Мстёру для местного музея. В то время центр старался обеспечивать регионы современным искусством, однако в Мстёре «футуристами» не заинтересовались и за работами в Москву не приехали. Традиционные настроения, несмотря все революционные перемены, здесь по-прежнему оставались сильны.
Существовали и другие противоречия, например мастерские не вызывали симпатии у местного населения, и Модорову со товарищи приходилось иметь это в виду. Состав учащихся был пестрым — от потомков дворян до голодранцев-беспризорников. Последние, кстати, стали виновниками мощного пожара в 1922-м, уничтожившего почти всю материально-техническую базу мастерских. И хотя обошлось без жертв, Модорова в итоге отстранили от дел.
Впрочем, история Свомаса на этом не закончилась. У руля здесь и дальше оказывались неординарные люди, например художник Виктор Пальмов, колесивший по Японии вместе с Давидом Бурлюком в 1920–1921 годах. Или Владимир Иванов, ранее возглавлявший «Лентовку» — трудовую школу имени Лентовской, где учились Александр Введенский, Леонид Липавский и будущий академик Дмитрий Лихачев.
Странное хаотичное время забрасывало в Мстёру талантливых руководителей и педагогов, как, впрочем, и случайных людей, и воспитанники художественной коммуны часто вспоминали ее с теплотой. Мстёрский Свомас, прекративший свое существование в 1929-м, оказался для многих хорошим стартом. Хотя и был экспериментом, родившимся на стыке идеализма, бешеных амбиций и страшной нищеты и предстающим из наших дней чем-то невообразимым.