Баланс, мерцающий в сосуде

На киноэкраны выходит «Грация» Паоло Соррентино; название картины переводили и как «Благодать», и как «Милосердие», и как «Помилование». Выбрав вариант, близкий к итальянскому оригиналу «La Grazia», прокатчики, по мнению Андрея Плахова, наиболее точно считали глубинный сюжет картины.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Главный герой фильма — Мариано Де Сантис, вымышленный президент Итальянской Республики. Соррентино подарил ему кинематографическую фамилию (Джузеппе Де Сантис — классик итальянского неореализма) и придал сходства сразу с несколькими реальными президентами страны. Он бывший юрист и заядлый курильщик, как Сандро Пертини; преданный покойной жене вдовец, как Оскар Луиджи Скальфаро; отец верной дочери-помощницы, как нынешний глава республики Серджо Маттарелла. У героя прозвище Cemento Armato — Железобетон, ведь он всегда подавлял ради долга свои эмоции: и подобное было у одного из национальных политических лидеров.

Из итальянских реалий взята и ключевая сюжетная линия: Де Сантис решает вопросы о помиловании женщины, убившей мужа-абьюзера, и мужчины, который помог отправиться в лучший мир страдающей от болезни жене. С последней дилеммой связана судьба закона о легализации эвтаназии, который предстоит подписать президенту вопреки сопротивлению окружения и его собственной католической души. Осталось полгода до истечения президентского срока и выхода на пенсию — за это время он должен решить три волнующих нацию и его самого вопроса.

Соррентино не впервые берется за изображение фигур политического бомонда: в его послужном списке художественные фильмы о Джулио Андреотти и Сильвио Берлускони (не говоря о сериальных опытах на тему «Молодого папы»).

Обоих виртуозно, с ядовитым шиком сыграл Тони Сервилло. Он же солирует и в «Грации», и на сей раз портрет его персонажа наиболее симпатичен и наименее саркастичен. Вместо очередного циника или конформиста мы видим утонченного интеллектуала и гуманиста, для которого слова «закон», «вера», «справедливость», «любовь» и «вечность» — не пустые звуки. Надо обладать известной смелостью, чтобы в наш век тотального разочарования в политике и ее фигурантах решиться показать такого утопического героя. Причем героя-мужчину — в то время как реальную итальянскую политику сегодня уже вершит женщина, но байопик про Мелони, вероятно, в листе ожидания.

Сервилло, справедливо награжденный в прошлом году за роль Де Сантиса Кубком Вольпи Венецианского фестиваля — актер с харизмой, острой лирической нотой и саморефлексией. Еще один фактор успеха фильма — операторское искусство Дарьи Д’Антонио, особенно вдохновенно, с оттенком сюрреализма снявшей ритуальные сцены в залах Квиринальского дворца, встречу с президентом Португалии и патриотический хор альпийских стрелков.

Помимо этого в фильме есть присущий Соррентино немного навязчивый мелодраматизм: герой никак не может смириться со случившейся некогда изменой жены и спустя 40 лет проводит разбор полетов со своим лучшим другом.

Есть и культурно-гастрономический образ: Де Сантис хочет достойно встретить «третий возраст» и ест здоровую пищу, но, поедая пресное киноа, мечтает о пицце.

Соррентино известен своим пристрастием к гротеску, гламуру и китчу. Не обходится без этого и «Грация», но по минимуму. Прежде всего это касается эпизодов общения президента с папой римским. На сей раз режиссер изобразил понтифика чернокожим и с дредами, и он приезжает к президенту на мопеде. Характерно включение в музыкальную партитуру рэпа и техно. Занятно придуман и реализован космический сегмент фильма. Президент наблюдает на мониторе итальянского космонавта: в межпланетном одиночестве тот проливает слезу, и она летает в состоянии невесомости. А в финале сам герой, решивший главные земные дела, отправляется к звездам — разумеется, метафорически.

В адрес главного героя не раз звучит слово «элегантность» — и речь не о костюме, а о внутренней красоте. Как любой человек, он несовершенен и грешен; как любой политик, должен играть по правилам и идти на компромиссы. Но присущая ему душевная элегантность (тут можно применить и устаревшее слово «грациозность») позволяет сохранить хрупкий баланс и, отвечая за «казнить нельзя помиловать», не запутаться в синтаксисе и правильно поставить запятую.