Пятую республику ограждают от лишних трудов

Первое мая — день трудящихся, в который можно не трудиться во Франции. Но в последние годы трудящиеся просят разрешить им работать в праздник. «Только через ваш труп»,— заявляют им профсоюзы, религиозно охраняющие революционное завоевание 1940-х годов. Рассказывает корреспондент “Ъ” во Франции Алексей Тарханов.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

1 мая во Франции — не просто еще один выходной. Этот особый день — Праздник труда — с юридической точки зрения уникален. Трудиться в день труда категорически запрещается. Это единственный официальный праздничный день в году, который по закону одновременно является и нерабочим, и оплачиваемым. В отличие от других праздников работодатель не имеет права заставить сотрудника выйти на работу 1 мая. Это запрещено законом, и нарушение влечет уголовную санкцию — штраф около €750 за каждого работника.

Однако запрет не является абсолютным, и закон все же предусматривает исключения. Работать 1 мая могут те предприятия и службы, которые по самой природе своей деятельности не могут остановиться. Речь идет, например, о больницах, транспорте, гостиницах, непрерывных производствах. В этих случаях сотрудники все-таки могут работать, но их труд оплачивается в двойном размере. Это правило носит обязательный характер: никакая компания не может его обойти или смягчить.

При этом в законе нет четкого списка таких «непрерывных» отраслей. Поэтому в случае спора только суд решает, действительно ли предприятие имело право не останавливать работу. Работодатель обязан доказать, что остановка была невозможна. Как подчеркивает Кассационный суд Франции, никакого «общего разрешения» на работу 1 мая не существует — есть только строго ограниченные исключения.

Пекари, торговцы цветами, держатели маленьких магазинов не первый год слезно просят смягчить это ограничение. Для них 1 мая не идеология, а экономика: день, когда продаются круассаны, багеты, традиционные майские ландыши, когда есть спрос, а значит, и выручка.

Для них запрет выглядит не защитой трудящихся, а странной формой наказания за желание работать.

Чтобы устранить эту неопределенность, в 2025 году был предложен законопроект, который должен был разрешить некоторым предприятиям работать 1 мая. Инициатива, которую активно продвигал бывший премьер-министр, генеральный секретарь макронистской партии «Ренессанс» и потенциальный кандидат в президенты Габриэль Атталь, выглядела на первый взгляд даже не реформой, а аккуратной поправкой к реальности.

Никто не предлагал отменять праздники и спускать красные флаги. Речь шла о малом — позволить некоторым секторам работать, если сотрудники сами согласны и получают двойную оплату. То есть узаконить то, что сейчас и так происходит то тут, то там, но без разрешений, с риском штрафов и показательных процессов. Сенат одобрил текст, но в этом апреле под давлением профсоюзов Национальная ассамблея его отклонила. Премьер-министр Себастьен Лекорню побоялся поссориться с профсоюзами и превратить и без того не всегда мирные первомайские демонстрации в марши протеста под лозунгом «Сами не работаем и другим не дадим».

Для профсоюзов важны не хлеб и не цветы, а история рабочего движения и завоеванное им право на отдых, впервые полученное французами — вот неожиданность! — из рук профашистского правительства Виши. 24 апреля 1941 года маршал Филипп Петен провозгласил 1 мая «праздником труда и социального согласия». Все это укладывалось в официальную идеологию режима Travail, Famille, Patrie («Труд, семья, отечество»). Никакого социализма и коммунизма, разумеется, не упоминалось, даже календарь использовался в символических целях, поскольку 1 мая в святцах — день Филиппа, святого покровителя маршала Петена.

После освобождения Франции правительство официально закрепило за 1 мая особый статус, отобрав праздник у коллаборационистов, и с тех пор уж точно ни на какое «социальное согласие» в этот день надеяться не стоит.

Так получилось и в этот раз. Профсоюзы заняли позицию не просто жесткую, а почти непримиримую. Для них 1 мая — это не календарь, а граница. Если ее сдвинуть даже на миллиметр, все рухнет. Сегодня булочная, завтра супермаркет, послезавтра — вся экономика. У профсоюзов, кстати, своя логика. Потому что «добровольность» в мире временных контрактов и растущей безработицы — вещь условная. Формально ты можешь отказаться, фактически — нет. И тогда праздник повсеместно превратится в рабочий день.

Профсоюзы не просто защищают 1 мая. Они переходят в наступление и хотят сделать таким же обязательно-нерабочим еще и 8 марта, Международный женский день. Профсоюзы использовали весь свой арсенал — давление, угрозы политического конфликта, призыв на помощь крайне левых политиков из «Непокорившейся Франции» Жан-Люка Меланшона.

Премьер-министр Себастьен Лекорню выбрал компромисс: не штрафовать в этом году за нарушения, пообещал рассмотреть закон потом, отложив решение на будущее. Типично французский способ не решать проблему, а обойти ее. Правые назвали это капитуляцией. С их точки зрения, страна с перегруженным регулированием экономики напрасно боится даже малейшего жеста в сторону свободы труда. Если человек хочет работать, спрашивают они, почему ему запрещают. Где же права трудящихся, Маркс их возьми?