Коммерсантъ FM

Вена: мир великих держав

  • Предшествующий конфликт — революционные и Наполеоновские войны, 1792–1815
  • Общие потери в результате предшествующего конфликта: от 3,5 млн до 7 млн человек

Венский конгресс завершался на фоне скандального возвращения Наполеона в Париж из ссылки на острове Эльба: шансы восстановить империю он окончательно потерял, проиграв при Ватерлоо 18 июня 1815 года, уже после окончания конгресса.

Теоретически конгресс символизировал поражение Французской революции. Но революция так преобразовала европейскую политику, что даже ее враги больше не могли это игнорировать. Свержение и последующая казнь Людовика XVI наглядно продемонстрировали, что государство может строиться на принципе, отличном от сакральной власти монарха.

Носителем и источником суверенитета объявлялся народ (нация); государство провозглашало себя выразителем его интересов.

Среди монархий устойчивее стали те, которые учли эту перемену.

Изменения не означали ничего хорошего ни для самих монархий, ни для военной аристократии, на которую они опирались, ни для церкви, имевшей ключевое значение для сакральной легитимации власти. И хотя и в Вене, и чуть позже в Париже, при подписании в сентябре 1815 года Священного консервативного союза России, Австрии и Пруссии, объявлялось именно о восстановлении прежней «нормальности», этот «фарш» невозможно было «провернуть назад».

С консервативной точки зрения слабым звеном в группе стран—победительниц Наполеона была Англия, уже лишившаяся своих североамериканских колоний в результате Революционной войны 1775–1783 годов и шедшая по пути расширения политических прав подданных с сопутствующим ограничением прав короны. В то же время Англия располагала самой технологически продвинутой экономикой и почти неограниченными возможностями глобальной морской логистики, которые обеспечивались крупнейшим в мире флотом и растущей системой колоний.

Континентальные державы, претендовавшие на статус великих, то есть более значимых, чем прочие — Пруссия, Австрия, Россия и Франция,— стремились к сдерживанию Англии. И в то же время стремились догнать ее. Это требовало перехода от системы, в которой ключевую роль играли крестьяне и военная аристократия, к системе, где основными акторами становились индустриальные рабочие и промышленники с финансистами. Концепт нации помогал решать задачи обеспечения лояльности вставших к станкам крестьян и создания из них массовых армий.

Фотогалерея

Смотреть

Мир за пределами Европы (включая юные США) в политическом отношении игнорировался. Центральную, Восточную и Юго-Восточную Европу на четверых делили Пруссия, Австрия, Россия и Османская Турция. Поддержанная Наполеоном ресуверенизация Польши оказалась отложена на столетие. Германский союз — инструмент Наполеона в борьбе с Австрией и Пруссией — был переучрежден на базе главенства Пруссии. Италия за несколько десятилетий превратилась из горстки автономных королевств в единое государство. В клубе великих держав состояли Британия, Франция и Россия; позже, по мере объединения, к ним примкнула Германия.

«Концерт великих держав» должен был обеспечить мирное сосуществование, но действительность оказалась сложнее. В 1853–1856 годах Россия сражалась с альянсом Англии, Франции и Турции, что толкнуло ее к обновлению Священного союза с Веной и Берлином. Затем, в поисках баланса сил и состоятельных кредиторов на фоне нарастающей военно-промышленной конкуренции, Санкт-Петербург вновь вошел в союз с Парижем и Лондоном.

Идеи национализма вызывали брожение внутри континентальных империй. Даже связанные союзными договорами державы не гнушались поддержкой ирредентистских политических проектов, нацеленных на фрагментацию крупных стран.

В колониях конкуренция великих держав также нарастала; заморские территории стали полигоном экономики протекционизма и источником доходов, позволявших метрополиям снижать социальные издержки промышленной революции.

К концу XIX века сформировался глобально связный мир, максимально открытый для перемещения. Но новые технологии, растущие аппетиты новых элит, взрывной потенциал политического национализма, а также военно-политическое соревнование метрополий, сопровождавшееся накоплением вооружений, не могли не создать предпосылок для нового глобального конфликта.