«Он знал Ленинград, он знал питерское, как город дышит»

В Петербурге простились с художником Владимиром Шинкаревым

В Санкт-Петербурге похоронили художника, писателя и человека, придумавшего «Митьков», Владимира Шинкарева. Идеолог культуры небритых, пьющих и беззлобных ленинградских чудаков умер 19 апреля на 73-м году жизни от сердечной недостаточности. В последний путь главного митька провожала ленинградская богема.

У храма Спаса Нерукотворного Образа на Конюшенной площади к полудню собралась та публика, которую в любом другом городе приняли бы за съемочную группу фильма о ленинградском рок-клубе. Седые косички, береты, кожаные куртки, хиппарская атрибутика — несколько десятков человек, более тридцати лет знающих друг друга по кухням, котельным и неофициальным выставкам. Прощание с Владимиром Шинкаревым, основателем и главным идеологом «Митьков», собрало несколько десятков близких, друзей и почитателей и, как и положено в этом кругу, обошлось без официальных речей и правительственных телеграмм.

По словам поэтессы и художницы Ирины Дудиной, проводить друга собрался богемный Петербург.

Среди пришедших — сооснователь «Митьков» Дмитрий Шагин, основатель клуба «TaMtAm», музыкант Всеволод Гаккель, рок-музыкант Андрей Кагадеев, художники Виктор Тихомиров, Кирилл Миллер и Василий Голубев, писатель Сергей Носов, философ Александр Секацкий, журналист и продюсер Андрей Бурлака, главный фотограф Эрмитажа Юрий Молодковец, кинорежиссер Сергей Дебижев, художники Лариса Голубева и Алексей Кирьянов, историк искусства Екатерина Андреева.

Предполагалось, что в храме сначала пройдет отпевание, после чего все смогут проститься с художником. Но когда гроб в церкви открыли, близкие обступили его вокруг, обнимая и поддерживая друг друга. Храм Спаса Нерукотворного Образа был выбран не случайно: позже священник назовет Шинкарева завсегдатаем этого места. По словам его коллег, он действительно видел в своем творчестве какой-то божественный смысл, поэтому в какой-то момент стал активным прихожанином.

Фотогалерея

«Живопись — это эзотерическое занятие»

Смотреть

Вышли церковники, и в храме воцарилась глубокая тишина. Отпевание началось около полудня. Люди помогали друг другу зажечь свечи и прямо над головами передавали вперед цветы, чтобы положить их у гроба. Настоятель назвал художника и писателя импровизатором: «Он знал Ленинград, он знал питерское, как город дышит. Он знал, что город стоит на молитве. Честь и слава этому человеку, это действительно импровизатор в своем жанре. Он жил делом и любовью к людям». Художник прожил жизнь как «трудяга», по выражению священника, и сам был «вестником», который в своих работах нес людям свет.

Едва гроб вынесли из церкви под легкие аплодисменты, на землю начали падать снежинки. Петербургская богема единодушно признала это добрым знаком: мол, сам Шинкарев подмигивает, подтверждая, что все правильно. Тут же кто-то из служителей, пытаясь подбодрить пришедших, напомнил, что сейчас еще идет православная Пасха. Так что на его возглас «Христос воскресе!» толпа ответила «Воистину», а затем продолжала обсуждать, что успел за свою жизнь сделать Владимир Шинкарев. Как поделился Дмитрий Шагин, его друг стал фигурой, повлиявшей не только на ленинградский андерграунд и рок-клуб, но и на всю советскую и российскую культуру.

На Смоленское кладбище народ добирался силой дружбы и связей: кто не вместился в заказанный автобус, прыгал в авто кого-нибудь из музыкантов и художников, все свои.

Когда гроб опустили в могилу, священник произнес краткую проповедь, которая прозвучала почти как эпилог ко всей философии «Митьков». «Владимир был из тех, о которых говорит Евангелие,— начал он.— Это люди, у которых ничего нет. Люди, которые ничего не хотят достичь. Люди, которые не хотят греметь на весь мир. Люди, которые хотят остаться маленькими и в сознании, и в жизни общества. И оказывается, что этот поиск какой-то малости оказывается очень важным и многим. И вот эта странная крестьянская позиция — ничего не достигать, и при этом достигать, хорошо транслируется через сердца людей».

Могилу засыпали землей и еловыми ветками, после чего вновь прозвучали аплодисменты. Рядом установили единственный венок — «Владимиру от группы ДДТ». Над Смоленским кладбищем все еще кружил мелкий снег. Люди приносили цветы и ставили свечи на свежей могиле. Они вспоминали Шинкарева как писателя, художника и шалопая, и печалились. Кто-то, закуривая, грустно отмечал, что так и уходят друзья один за одним. А часть друзей, которые могли бы провожать творца в последний путь, быть на прощании не может из-за отъезда из России.

Полина Пучкова, Санкт-Петербург