Проблемы схожие, решения разные

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

В Москве и Пекине готовятся к важному событию — визиту президента РФ Владимира Путина в Китай. О том, что он запланирован на первую половину года, на днях сообщил глава МИД РФ Сергей Лавров, уточнив, что сейчас согласовывается программа этого визита.

Сторонам явно будет что обсудить. Как и участникам Российско-китайской конференции Международного дискуссионного клуба «Валдай» и Центра по изучению России при Восточно-Китайском педагогическом университете, которая пройдет в Шанхае 26–27 апреля. Нынешний год знаменателен 30-летним юбилеем установления между Россией и Китаем отношений партнерства и стратегического взаимодействия. Уже тогда, три десятилетия назад, обнаружилась близость и совпадение международно-политических взглядов двух крупнейших евразийских держав — в том, каким мы хотим видеть мир и миропорядок, что мы считаем справедливой международной системой, на каких принципах она должна строиться. Это стало основой для выстраивания нашего взаимодействия, с течением времени укрепившегося тесными торгово-экономическими и гуманитарными контактами.

Разделяемые двумя странами принципы межгосударственного взаимодействия не просто существовали как абстрактные идеалистические конструкты, а легли в основу организаций, объединений и институтов, которые были созданы по инициативе России и Китая,— ШОС, БРИКС, АБИИ, НБР.

На современном этапе, когда привычный нам миропорядок распадается и кризисные ситуации и вызовы сменяют друг друга, Россия и Китай не утратили близость подходов к принципиальным вопросам миропорядка и ключевым международным проблемам, но реализуют разные стратегии реагирования на возникающие геополитические вызовы и угрозы. Связано это с тем, что при кажущейся схожести геополитических вызовов и внешнего давления, с которыми Россия и Китая сталкиваются на современном этапе, они различаются.

Казалось бы, у обоих государств в последние годы сложно складываются отношения с Западом. Но здесь есть существенные нюансы.

Во-первых, глубина раскола с Западом неодинаковая. В то время как отношения Запада и России приобрели форму открытой конфронтации, отношения Китая с США скорее можно охарактеризовать как ось напряженности, а с Европой — конкуренции.

Во-вторых, образ главного врага различается. В России отношения с ЕС рассматриваются как вряд ли способные к реанимированию, по крайней мере на горизонте среднесрочного планирования, и стратегия взаимодействия с Западом основывается на идее переговорного процесса с администрацией Дональда Трампа. В Китае же, напротив, сильны антиамериканские настроения. Усилия Пекина направлены на торможение конфликтности с США, хотя конфликтность уже принимается как свершившийся факт. В Китае искренне надеются, что отношения с ЕС не деградируют до уровня отношений с США.

Казалось бы, и Россия, и Китай сталкиваются с сильнейшим экономическим давлением, оказываемым Западом. Однако и здесь наблюдаются весьма значимые различия. Россия сталкивается с тем, что эксперты называют беспрецедентными всеобъемлющими санкциями — секторальными и персональными. Китай также сталкивается с санкциями, но несопоставимо меньшими, чем Россия, но в то же время он является главной мишенью тарифной войны, объявленной Трампом еще в 2018 году. Китай также испытывает выдавливание из глобальных и региональных цепочек поставок и давление со стороны растущего протекционизма и конкуренции.

Разные контексты внешнего экономического давления и содержание вызовов, стоящих перед Россией и Китаем, обуславливают и разные стратегии и логику реагирования на них.

Россия ищет системные альтернативы западной финансовой и технологической экосистемам, демонстрируя заинтересованность в разработке совместно с партнерами консолидированной стратегии реагирования на санкции и координирования с ними действий по противодействию санкциям. Пекин же пытается избежать усиления американского экономического давления и не желает антагонизировать Вашингтон или ЕС, демонстрирует крайнюю осторожность в вопросах попадания под вторичные санкции и одновременно сам прибегает к введению санкций как инструменту влияния, разрабатывает законодательный и регуляторный инструментарий применения санкций, во многом копируя американскую практику. Пекин делает ставку не на объединение усилий и совместную разработку стратегии ответа на экономическое давление, а на создание национального механизма противодействия санкциям.

Опора исключительно на собственные силы — это базовый принцип китайской стратегии. Это находит отражение в курсе Китая на создание собственных национальных систем в ключевых сферах. Китаем уже созданы и эффективно функционируют национальная межбанковская система обмена финансовыми сообщениями, платежная система, система глобального позиционирования, форсированно создается система низкоорбитальной спутниковой связи.

Более того, Китай не просто создает новые системы, институты, разрабатывает новые стандарты и правила, но и предлагает их миру как альтернативные западным глобальные общественные блага, которыми Китай готов делиться с другими странами. В последние годы Китай активно занимается привлечением своих партнеров, особенно среди стран Глобального Юга, к разработке норм и правил в таких новых областях, как управление искусственным интеллектом, кибербезопасность, электронная коммерция, переход к зеленой экономике, продовольственная безопасность. То есть в тех областях, где у Китая накоплен огромный потенциал, опыт, конкурентные преимущества и где пока отсутствуют международные «правила игры». Пекин очень тонко, точечно, с опорой на страны Глобального Юга, перенастраивает международную систему — с той, которая служит интересам Запада, на ту, которая будет действовать по сформулированным Пекином правилам и стандартам.

Сталкиваясь с тем, что в Китае называют «невиданные за столетие стремительные перемены» и глобальная турбулентность, Пекин демонстрирует нежелание вступать в системную конфронтацию с Западом, быть вовлеченным в какие-либо конфликты или геополитические блоки, брать на себя тяжелые обязательства. На повестке дня Китая — укрепление устойчивости к внешних шокам и давлению, устранение уязвимостей, а в контексте внешнеполитической стратегии — укрепление своих позиций среди стран Глобального Юга и постепенное, шаг за шагом, выстраивание новой системы глобального управления, в основе которой будут лежать выдвинутые Пекином идеи, предложения и правила.

При всей близости взглядов России и Китая на современные процессы и базовые принципы, на основе которых должна строиться справедливая международная система, стратегии ее построения — разные.

Яна Лексютина, профессор РАН, заместитель директора Института Китая и современной Азии РАН