Проверка созерцательности
Фестиваль Dance Open показал китайскую «Песню странника»
На сцене Александринского театра в рамках фестиваля Dance Open впервые в России выступила с 60-минутным спектаклем «Песня странника» китайская труппа HUHU Dance. Татьяна Кузнецова полагает, что компании из Шэньчжэня предстоит серьезная борьба с соотечественниками за российский рынок.
Красота массовых сцен в «Песне странника» способна пробудить даже спящее воображение
Фото: Пресс-служба фестиваля «Dance Open»
Красота массовых сцен в «Песне странника» способна пробудить даже спящее воображение
Фото: Пресс-служба фестиваля «Dance Open»
Китайский танец — и современный, и традиционный — в России не диковинка. Даже в мирные времена труппы из Поднебесной были у нас желанными и постоянными гостями. А уж в последние годы редкий фестиваль обходится без китайских гастролеров, демонстрирующих большую изобретательность по ассимиляции национальной культуры для европейского глаза и слуха. Труппа из Шэньчжэня, созданная в 2017 году стараниями хореографа Ху Шэньюаня,— дебютант на российском рынке. В Петербург эта государственная (но в сущности — авторская) компания привезла свой главный спектакль, с которого и началась ее успешная шэньчжэньская жизнь.
«Песня странника» поставлена на музыку неназванного автора (или авторов), в которой китайская пентатоника сдобрена конкретными шумами вроде шума дождя или плеска ручья и так плотно окутана эстрадной аранжировкой, что ближе к финалу от национальной ладовой структуры не остается и следа. Просторные костюмы всех оттенков песочного цвета (широкие штаны и сложного кроя кафтаны-рубахи) прекрасно сочетаются с не менее просторными движениями, продлевая и увеличивая их амплитуду — столь выигрышно, что ближе к концу, когда артисты переодеваются в «бытовую» молодежную одежду, кажется, что этих бескостных всемогущих танцовщиков словно подменили. Световая партитура честно следует за пространственными и духовными странствиями героя: то разливается на авансцене синей рекой, то рассыпает по полу цветочные узоры, то освещает пучком лучей взаимодействия странника с кордебалетом.
Фото: Пресс-служба фестиваля «Dance Open»
Фото: Пресс-служба фестиваля «Dance Open»
Фото: Пресс-служба фестиваля «Dance Open»
Реальные ли то люди или эмоции/сомнения/мысли протагониста — судить предоставляется зрителям: это метафорическое путешествие лишено конкретных событий и персонажей.
Надо признать, без любовных страстей и схваток с противниками (будь то реальные соперники или сильные искушения) духовный путь героя выглядит слегка монотонным, хоть первые полчаса и ласкает глаз безбрежной кантиленой движений, свойственной китайскому современному танцу, соединившему европейские достижения с национальными практиками и элементами единоборств.
Работает труппа безукоризненно: точные перестроения, безупречная синхронность, полная самоотдача и самообладание — кажется, эти артисты способны на что угодно. Лирика — пожалуйста: тонкие, нежные руки стеблями тянутся к свету из широких рукавов, камышом под ветром колышутся тела. Смятение — извольте: стремительные поддержки с троекратной переменой положения тела, молниеносные двойные-тройные повороты на двух ногах, наилегчайшие батманы во всех направлениях. Желаете раздумья любой степени интенсивности — вот вам партерные растяжки и перекаты, элегически-заторможенные или напряженно-бурные.
Фото: Пресс-служба фестиваля «Dance Open»
Фото: Пресс-служба фестиваля «Dance Open»
Идеально отрепетировано и ансамблевое взаимодействие. В «Песне странника» есть фрагмент, где плотно прижатые тела и сомкнутые руки работают как единый организм (а не механизм, как в Ансамбле Моисеева с его «Днем на корабле» или «Праздником труда»), вызывая в воображении крыло птицы или сыпучий бархан в пустыне — впрочем, в толкованиях красота этой массовой сцены вовсе не нуждается.
Финалов в этом балете несколько, и промежуточные лучше, чем окончательный, в котором убаюкивающая телесная поэзия странствия разрушается топорным синхронным топотанием. Возможно, хореограф Шэньюань решил взбодрить публику, сменив восточную медитативность международной моторикой молодежного танцпола. Решение малоубедительное. Такая адаптация дискредитирует и автора, неумело приноравливающегося к воображаемой публике, и зрителей, вполне способных принять и неторопливость поэтики, и современный минимализм — опыт иных китайских гастролеров тому доказательство.