Тринадцатый с Тройным
Транссибирский арт-фестиваль Вадима Репина завершился Бетховеном и Шостаковичем
В Новосибирске и Красноярске прошли заключительные концерты XIII Транссибирского арт-фестиваля — точнее, его основной, сибирской части. Теперь художественный руководитель форума Вадим Репин и его команда движутся в европейскую часть страны: впереди — концерты в Москве, Самаре и Тольятти. А в городах Сибири побывала Наталия Сурнина.
Художественный руководитель Транссибирского арт-фестиваля Вадим Репин (в центре)
Фото: Юрий Стрелец, Коммерсантъ
Художественный руководитель Транссибирского арт-фестиваля Вадим Репин (в центре)
Фото: Юрий Стрелец, Коммерсантъ
Выходя на сцену Концертного зала имени Каца в Новосибирске, Вадим Репин преображается. Это его родина: здесь прошли первые профессиональные годы, здесь в зале всегда его мама. И в нем словно просыпается внутренний ребенок — искренний, благодарный, в «домашних» интонациях которого нет и тени звездной дистанции. Зал это чувствует и отвечает полной взаимностью.
Подводя итоги XIII фестиваля, Репин подчеркнул, что чертова дюжина не принесла сюрпризов — все прошло идеально. Тут есть чему радоваться, ведь в последние годы команда форума привыкла работать в условиях форс-мажора. В 2018-м коррективы в программу внесла трагедия в «Зимней вишне», в 2020-м накануне открытия фестиваля в Россию пришел ковид и афишу кроили буквально на лету; то же самое пришлось проделать и в марте 2022-го.
В новых реалиях «Транссиб», который всегда мог похвастаться звездным составом участников, заметно расширил жанровый диапазон программ и выстроил стратегию разумного баланса между молодыми исполнителями (они на фестивале присутствовали всегда как отражение масштабной образовательной программы), ведущими российскими музыкантами и иностранными гостями.
Воплощением этого принципа стал финальный концерт «Транссиба» в Новосибирске.
Музыка Бетховена прозвучала в исполнении Новосибирского академического симфонического оркестра под управлением почтенного австрийского маэстро Гюнтера Нойхольда. В Тройном концерте солировали представители трех поколений: виолончелист Александр Рудин, скрипач Вадим Репин и молодой пианист, триумфатор последнего Конкурса Чайковского Сергей Давыдченко.
Бетховенская драматургия будто помогала подчеркнуть эту иерархию: сначала вступала виолончель, затем скрипка и лишь затем фортепиано. При этом Рудин и Репин в силу расположения солистов на сцене вели живой диалог не только смычками, но и взглядами, живо реагируя на реплики друг друга. Изобретательность гениальной партитуры Бетховена к этому располагает, и следить за музыкальной дискуссией было крайне увлекательно. Давыдченко, сидевший к ним спиной, казался сдержаннее, но его реплики отличались красотой и разнообразием туше, а также неожиданной для молодого музыканта зрелостью интонации — той благородной строгостью, которую сегодня чаще слышишь в старых записях. Однако в финале он не удержался и активно включился в беседу «на троих».
Оркестр обеспечил солистам надежный тыл, хотя бетховенский замысел предполагает более деятельное участие ансамбля. Нойхольд, австриец и знаток венской классики, выбрал сдержанно-монументальный подход — в той же манере прозвучали и Седьмая симфония, которой не хватило стихийности, и увертюра к балету «Творения Прометея».
Через день Вадим Репин выступил с Красноярским симфоническим оркестром под управлением Владимира Ланде. Вечер открыл Первый скрипичный концерт Дмитрия Шостаковича как дань грядущему 120-летию композитора, которое будет отмечаться в сентябре. Сочинение создавалось в мрачный послевоенный период в атмосфере начавшейся кампании против композиторов-формалистов, к числу которых Шостакович был причислен наряду с Прокофьевым, Хачатуряном и другими в печально известном постановлении 1948 года.
Для Репина сложнейший, посвященный Давиду Ойстраху концерт — глубоко личное сочинение. Он исполняет огромный 40-минутный опус наизусть, проживая не только сольную партию, но и каждую ноту партитуры.
В Красноярске это имело принципиальное значение: оркестр не всегда уверенно справлялся с виртуозной тембровой игрой в быстрых частях, которые Шостакович написал как каверзный тест на координацию всех частей симфонического организма, а в медленных напряженная медитативность порой оборачивалась растерянностью. И оркестру, и публике ближе оказалась романтическая эффектность «Фантастической симфонии» Берлиоза; музыканты заулыбались, а слушатели в фойе делились живописными ассоциациями, которые неизбежно вызывает шедевр французского симфониста-новатора.
И все же главным событием вечера стал именно Концерт Шостаковича. Репин провел и оркестр, и слушателей через все круги ада этого страшного сочинения, которое лишь для вида заканчивается разудалой пляской. Худруку уже приходилось это делать на первом фестивале, когда концерт должен был прозвучать под управлением Валерия Гергиева, но маэстро в последний момент не смог прилететь, и Репин играл без дирижера. Гештальт закрыли лишь семь лет спустя, когда Гергиев все-таки продирижировал концертом Шостаковича на «Транссибе».
Остается еще раз порадоваться вместе с худруком фестиваля, что число тринадцать не подвело. И надеяться, что число четырнадцать тоже не подкачает.