Ловкие на подъем
В Белграде завершился международный фестиваль танца
В столице Сербии прошел традиционный весенний, двадцать третий по счету Белградский фестиваль танца, собравший полтора десятка спектаклей из европейских стран. Эсфирь Штейнбок с интересом наблюдала, как акробатика, цирк и прочие жанры все увереннее отвоевывают себе место в привычном мире танца.
Фото: Gratte Ciel / Belgrade Dance Festival
Фото: Gratte Ciel / Belgrade Dance Festival
Фото: Gratte Ciel / Belgrade Dance Festival
Фото: Ervea Kubija / Belgrade Dance Festival
Самым внешне эффектным спектаклем, взорвавшим белградские социальные сети, оказался сыгранный на открытом воздухе «RoZeO» французской компании «Небоскреб». Ноги четырех солистов, трех женщин и одного мужчины, в этом представлении играли роль лишь силовых опор, чего в строгом мире танца, конечно, быть не может.
Акробаты стояли на высоких гибких металлических шестах высотой с трехэтажный дом. Потом они начали раскачиваться на этих тонких, подвижных постаментах, ловко меняя амплитуду и скорость «отклонений».
В их руках появлялись переданные с «земли» копья — и тогда они стали похожи на средневековых воинов. Они безжизненно повисали над головами зрителей — и сразу напоминали тела казненных, выставленных на обозрение толпы. А когда бесстрашно раскачивались — на ведьм, взывающих к невидимым силам.
К финалу в руках ловкой четверки «распустились» легчайшие полиэтиленовые белые знамена — и колдуньи мгновенно превратились в вестников надежды. Этот спектакль можно легко представить себе на берегу моря или посреди песчаной пустыни, на городской площади и перед старинным загородным замком. В Белграде его сыграли на территории спортивного комплекса, между открытым бассейном, в котором красиво отражались высокие люди-цветки, и серыми жилыми блоками времен социализма, на фоне которых бесстрашные акробаты смотрелись особенно выразительно.
В широком смысле и «RoZeO» можно назвать «танцем», ведь тело и здесь остается главным выразительным средством. Но факт налицо — акробатика все чаще становится первой подругой хореографии.
Как в спектакле «Естественный порядок вещей» дуэта хореографов Ги Надера и Марии Кампос. Девять танцоров из барселонской компании GN|MC исследуют на пустом планшете сцены геометрию порядка и власть хаоса — они то и дело выстраиваются в шеренги и колонны, но сами же и раскачивают их, разваливают, распадаются на единицы, чтобы потом вновь искать правила и структуры.
Движения повторяются, неведомые силовые поля наклоняют тела так, что им не удержаться вместе — но и собирают их опять. Можно подумать, что это метафора общества, а оказывается — природы в принципе: в назначенный момент танцоры теряют лица и становятся мечущимися силуэтами, похожими на инфузории, увеличенные микроскопом. Так вот, Надер и Кампос элементы акробатики используют в спектакле очень активно — и по делу.
Фото: Ervea Kubija / Belgrade Dance Festival
Фото: Ervea Kubija / Belgrade Dance Festival
Фото: Aterballetto / Belgrade Dance Festival
Фото: Guy Nader / Belgrade Dance Festival
Что касается «Варварских ночей» Эрве Куби, французского хореографа с алжирскими корнями, он в поисках перформеров для своего представления, предположу, о хореографических школах или труппах и не задумывался: он искал в основном уличных самородков, ловкачей хип-хопа и силовых акробатов. Конечно, автор спектакля на сцене красиво «обрамил» 14 найденных им мускулистых крепышей. Надел им на головы рогатые декоративные шлемы-маски, обсыпанные разноцветными кристаллами, вручил архаичным рыцарям поблескивающие боевые мечи, снабдил их похожими на костыли опорами — и отправил на войну.
Во всяком случае, источником вдохновения для постановщика очевидно служат боевые искусства, а весь спектакль насквозь пропитан брутальной, победоносной, но и хитрой, изменчивой мужской сексуальной энергией. В саундтреке у Куби чего только не намешано: и Вагнер, и Моцарт, и традиционная алжирская музыка, и современная электронная, но больше других все же запоминается сцена, в которой музыки нет вовсе, а многоголовое коллективное тело воинов медленно «переливается» в полутьме, сверкая кривыми ножами.
Завершился фестиваль танца спектаклем «Ночь Морриконе», поставленным набирающим популярность испанским хореографом Маркосом Морау. На его примере тоже очевидно, что одними танцами сейчас тысячные залы на фестивалях по всему миру не соберешь.
Правда, от спектакля к спектаклю Морау, являющийся ныне резидентом берлинского Штаатсбалета, пробует разную хореографическую лексику. Но неизменной остается не только неистощимость его воображения, особенно при постановке массовых сцен, но и знание, что для успеха нужна работа с пространством сцены и с театральным светом — то, что необходимо для создания зрелищного шоу.
Плюс «Ночь Морриконе», как можно понять из названия, рассказывает историю одного из лучших кинокомпозиторов мира, итальянца Эннио Морриконе: в спектакле звучат не только его произведения, но и его голос, его интервью. Но в любом случае это не банальный байопик, а фантазия на темы рождения музыки и обретения успеха.
Танцоры компании «Атербалетто» в лучшие моменты спектакля словно превращаются в ноты, которые хореограф складывает в мелодии композитора, но потом они же становятся этаким коллективным Морриконе, «распыленным» на отдельных музыкантов. Творческий процесс у Морау чем-то напоминает работу механизма, немножко в кафкианском духе. И вдруг сам герой превращается в куклу, в наивное и ведомое существо, зависимое от признания.
Особое внимание в своем неуловимо похожем на смонтированный фильм спектакле Морау уделяет истории с наградой Американской киноакадемии: как известно, свой первый конкурентный «Оскар» Морриконе получил уже глубоким стариком, после того как был отмечен итоговой наградой по совокупности заслуг перед кино. И всего за несколько лет до смерти — в «Ночи Морриконе» сначала под крышкой черного рояля «хоронят» куклу, а потом туда же укладывается сам музыкант, словно прячась от несовершенного, странного мира.