Иммунный ответ
Обнародованы юридические доводы из иска Банка России против блокировки его активов в ЕС
Стали известны подробности исковых требований ЦБ РФ, который добивается в Суде ЕС отмены бессрочной заморозки его активов на территории Евросоюза. По мнению Банка России, эти меры являются внешнеполитическими и их применение требует единогласного одобрения всеми членами союза, тогда как спорный регламент был принят большинством голосов. Сама же длительная блокировка, по мнению Центробанка, нарушает его иммунитет, фактически являясь экспроприацией, которая в компетенции не Евросоюза, а конкретного государства.
Фото: Анатолий Жданов, Коммерсантъ
Фото: Анатолий Жданов, Коммерсантъ
В официальном журнале Евросоюза опубликовали выдержки из февральского иска Банка России к Совету ЕС. ЦБ просит суд ЕС отменить Регламент №2025/2600, которым была установлена бессрочная блокировка российских активов, находящихся на территории Евросоюза (о подаче иска см. “Ъ” от 3 марта). Право на такой иск дает ст. 263 Договора о функционировании ЕС (ДФЕС), которая позволяет оспаривать в суде правомерность принятых органами союза законодательных актов.
Истец считает, что Совет ЕС выбрал неверное правовое основание для блокировки российских активов.
Регламент утвердили лишь большинством голосов с опорой на ст. 122 ДФЕС об экстренных экономических мерах, и ЦБ считает это «вопиющим обходным действием в отношении конкретных институциональных рамок», предусмотренных учредительными договорами Евросоюза. Совет, по мнению заявителя, неправомерно использовал экономическую норму (ст. 122) для достижения «внешнеполитической цели».
При этом из содержания самого Регламента №2025/2600 неясно, почему применима именно ст. 122 и в чем состояли «реальные экономические трудности», которые позволяли бы ее использовать. По мнению истца, ограничительные меры должны были накладываться по ст. 215 ДФЕС о внешнеполитических санкциях, но эта норма требует уже единогласного одобрения всех членов ЕС.
Владислав Масленников, директор департамента европейских проблем МИД России, 30 января:
«Заблокировав российские суверенные резервы, ЕС нарушил нормы международного права и выставил себя перед мировым сообществом как крайне ненадежный партнер».
Еще одним доводом Банка России против санкций стало их содержание. По мнению заявителя, заморозка активов слишком масштабна и не имеет четких сроков, она выходит за рамки заявленных регламентом целей и требований по ст. 122, а также противоречит устоявшейся практике наложения санкций ЕС. ЦБ настаивает, что длительная заморозка активов нарушает его иммунитет и устанавливает механизм, который лишает заявителя средств защиты в нарушение фундаментальных прав, гарантируемых ЕС.
«Существенное и постоянное лишение заявителя активов» противоречит как европейским гарантиям защиты собственности, так и общим фундаментальным принципам права, считает заявитель.
Помимо прочего истец полагает, что органы союза в принципе не обладали компетенцией принимать спорные ограничительные меры. По мнению ЦБ, фактически речь идет о конфискации активов центрального банка государства, не входящего в Евросоюз, а такие вопросы должно решать «исключительно государство—член ЕС, на территории которого находятся эти активы».
«Мы считаем, что иск Банка России обоснованный, правомерный и подлежит безусловному удовлетворению»,— сообщили “Ъ” в ЦБ, уточнив, что в опубликованных выдержках «в целом информация изложена корректно».
Процедуры кому прописаны
Юристы считают наиболее перспективными два довода истца. Самым сильным, по мнению старшего юриста консалтинга Legal principles Ильи Хайманова, выглядит аргумент о некорректном выборе правового основания и фактическом обходе санкционной процедуры. Он поясняет, что Суд ЕС должен будет решить, является ли мера по заморозке активов ЦБ РФ ограничительной мерой (санкцией), которая обычно оформляется по ст. 215 ДФЕС и одобряется единогласно, либо же это «чрезвычайная экономическая мера» по ст. 122 ДФЕС, допускающая голосование квалифицированным большинством.
Довод о нарушении процедуры выглядит одним из самых серьезных, подтверждает старший юрист Delcredere Артем Касумян.
«Совет ЕС принял решение бессрочно заблокировать активы Банка России квалифицированным большинством голосов, тем самым Совет ЕС сознательно ушел от принципа единогласия, который применяется для решений по вопросам внешней политики»,— поясняет господин Касумян.
«Если Суд ЕС придет к выводу, что на самом деле речь идет о санкционной политике, то использование ст. 122 может быть признано обходом установленной процедуры введения санкций»,— соглашается руководитель юридической практики Grace Consulting Ltd Екатерина Орлова. В практике суда такие ошибки иногда приводят к отмене актов, уточняет она.
Можно утверждать суверенностью
Вторым весомым аргументом юристы считают претензии к содержанию ограничительных мер. Господин Хайманов указывает на де-факто бессрочную блокировку активов и международно-правовую иммунитетную защиту суверенных активов государств и их центробанков. «Так как государства юридически равны, то одно государство не может посягать на собственность другого»,— добавляет господин Касумян. По его мнению, эти претензии гораздо значимее, ведь они указывают на «незаконность принятого решения по существу, так как формальную сторону вопроса нетрудно урегулировать».
Суверенный иммунитет государства и его органов — устоявшийся в международной судебной практике принцип, который признается большинством стран, говорит юрист Briefcase Law Office Елизавета Звечаровская.
«Отсюда следует, что ЕС, замораживая резервы ЦБ РФ, действует с превышением полномочий, так как международное право не позволяет совершать такие действия в отношении имущества центробанка, если только оно не используется для коммерческих целей»,— указывает госпожа Звечаровская. Вместе с тем до конца неясно, применяется ли государственный иммунитет к таким независимым от судебного процесса мерам регулирования, как санкции, это спорный вопрос, отмечает господин Хайманов.
Конфискация — дело не союзное
Еще одним перспективным доводом Елизавета Звечаровская считает аргумент об отсутствии компетенции ЕС в рамках конфискации, то есть нарушение принципа распределения полномочий между ЕС и его государствами-членами. «Конфискация или экспроприация частной собственности традиционно является прерогативой конкретного государства, в котором находятся активы»,— объясняет госпожа Звечаровская. И если ЕС ввел бессрочную заморозку, которая по своему экономическому и правовому эффекту неотличима от конфискации, продолжает юрист, то союз вторгается в компетенцию государств-членов, которые не давали ему такого права в договорах.
Кроме того, если Суд ЕС сочтет, что заморозка не имеет временных рамок и не предусматривает разумной процедуры разблокировки, он может признать это нарушением принципа наделения полномочиями, допускает госпожа Звечаровская. А вот аргумент о нарушении права собственности вряд ли станет решающим, поскольку заморозка активов в правовом смысле не является их конфискацией, считает Екатерина Орлова. По ее словам, Суд ЕС может счесть ограничение этого права обоснованным, если введенные меры преследуют значимую публичную цель.