«Артисты торгуют своей индивидуальностью»

Актера Дмитрия Лысенкова узнают по ролям в сериалах «Вампиры средней полосы» и «Домашний арест», детском блокбастере «Чебурашка» и нуарном детективе «Девятая». Он играет на сцене Александринского театра, Театра наций, «Современника». В свое 43 года он лауреат нескольких престижных наград, среди которых — премия «Золотая маска» за роль Свидригайлова в спектакле «Преступление и наказание» на сцене Александринки. В рубрике «Личный счет» известного актера «Деньги» попросили рассказать, прибыльна ли профессия актера сегодня, припомнить, на что потратил свой первый гонорар, дать совет о том, как распоряжаться заработанными средствами.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Говорят, что с точки зрения доходов актерская профессия — финансовые качели. Вы с этим согласны?

— Для основной массы актеров так и есть: то пусто, то густо. Съемочный заработок в основном сезонный — в летний период, потому что световой день длиннее и можно больше успеть снять. Зима в кино, наоборот, мертвый сезон. Я вот, например, больше пяти месяцев сейчас не снимался. Но, поскольку перспективы предстоящей работы мне были ясны, я не волновался. Это если говорить о кинопроизводстве. В театре — иначе. В новогодние праздники накапливают жирок те, кто ведут корпоративы. Летом работают аниматорами и вожатыми в детских лагерях. Есть категория танцоров, работающих на круизных лайнерах во время отпуска в театре, и прочее.

Почти все театральные артисты помимо основного места работы вынуждены «халтурить на стороне», будь то дубляж, озвучание или еще какая-то смежная деятельность. Не могу сказать, что я сам испытывал финансовые качели. Я всегда жил по средствам. Просто сначала они были почти нищенские, потом постепенно росли. Но, насколько помню, это всегда был рост доходов. Без обвалов, связанных с отсутствием работы. Последний раз, когда ощущал на себе финансовую нестабильность,— это карантин в пандемию. Из-за того, что я на тот момент не был штатным работником государственных театров, то и зарплату не получал. Спектакли играть запрещено, стало быть, и денег нет. И все съемки заморожены. А мои ОКВЭДы ИП, по мнению налоговой, не оказались в числе тех, что подлежали получению мер поддержки от государства. Тогда за полгода моя финансовая подушка иссякла почти полностью.

— В таком случае, где, на ваш взгляд, больше финансовая устойчивость для актера — в театре или в кино?

— Увы, в массе своей театральные зарплаты — лишь для поддержания штанов. Это стабильные деньги, но маленькие. Маленькие, зато стабильные. В кино, конечно, никакой устойчивости нет. Кино — это рулетка. Можно, сделав правильную ставку, заработать. А можно пойти на риск, отказаться ради какого-то фильма от других предложений, даже уйти из театра, а этот фильм вдруг отложат, решат не снимать вовсе или решат снимать без тебя. В кино элемент везения проявляет себя даже больше, чем при поступлении в театральный вуз.

— В актерской среде принято обсуждать гонорары или это табу?

— Вообще-то, не принято. Разговоры о деньгах ведутся иногда, но всегда в общих чертах: мало или много. Никогда не слышал, чтоб обсуждали конкретные цифры. Мне кажется, нежелание делиться подобной информацией связано в первую очередь с собственной самооценкой и конкуренцией на рынке. Артисты ведь на этом рынке торгуют своей индивидуальностью. Обидно продешевить. Кто-то из суеверия скрывает, чтоб не завидовали — еще сглазят. Ну и в договорах есть пункт о неразглашении коммерческой тайны.

— Помните ли вы свой первый гонорар — в театре или в кино? На что вы его потратили?

— Помню. За свой кинодебют летом 2001 года я получал $50 за съемочный день — чуть больше $1 тыс. в общей сложности. Заработанных денег хватило на стиральную машину для мамы и на музыкальный центр для себя.

— В начале карьеры вас наверняка пугала финансовая нестабильность профессии?

— Я видел, как бедно жили питерские артисты во второй половине 90-х. Иллюзий насчет прибыльности этой профессии не питал. Но и моя семья, и соседи, и люди в телевизоре жили так же бедно, вне зависимости от их профессий. Поэтому страху противостояла поговорка «не жили богато — не хрен начинать». Просто у меня была какая-то странная (ничем, надо сказать, не подкрепленная) уверенность в том, что любимая работа обязательно отплатит.

— Как изменилось ваше отношение к деньгам после того, как пришла популярность и успех?

— Никак не изменилось. С приходом узнаваемости пришла необходимость ее монетизировать.

Сначала я работал на популярность, теперь популярность работает на меня.

Все закономерно.

— Театр, кино, сериалы, реклама — что сегодня является вашим основным источником дохода?

— В моем случае это сериалы.

— Соглашаетесь ли вы на проекты исключительно из финансовых соображений?

— Редко. Не буду врать, случалось такое. Но это всегда мучительный опыт. Избегаю. Я вообще часто отказываюсь. Даже по художественным соображениям.

— Что для вас сегодня важнее в работе — творческая амбиция или финансовая составляющая? Есть ли у вас финансовая «красная линия» — сумма, ниже которой вы не готовы работать?

— Я, бывало, и бесплатно работал. Просто потому, что мне хотелось или это казалось важным и нужным. Короткий метр «Спасибо» о донорстве костного мозга, например. Причем это —комедия. «Подвиг» и «Синяя планета» для благотворительного аукциона Action. Бесплатно. «Граница» — о домашнем насилии. То же самое. Короткометражки часто снимаются без гонораров. А студенческие — уж точно. Для меня всегда творческая амбиция была первостепенна. У Хлебникова или Мещаниновой я соглашался сниматься за вдвое меньшие деньги просто потому, что хотел с ними поработать. Безусловно, сейчас у меня есть граница, ниже которой сниматься не стану. Но все же многое зависит от фигуры режиссера, от сценария и предлагаемой роли. Для коммерческого проекта эта красная линия — одна, для малобюджетного авторского фильма — другая.

— Вы склонны к накоплению или к тратам «здесь и сейчас»?

— Я не склонен к тратам, в принципе.

У меня есть кому тратить. Я зарабатыватель. Роли растратчиков доверены другим членам семьи.

Спонтанно заплатить за всех друзей на ужине — такое случается со мной. Просто я нежадный. Но на себя самого я вообще почти не трачу.

— Есть ли у вас финансовая стратегия на пять—десять лет?

— Стратегия заключается только в том, чтоб обеспечить детей собственной недвижимостью, после чего начать жить для себя — в кругосветном путешествии. Я как раз через 11 лет уже на пенсию выйду.

— Инвестируете ли вы — в недвижимость, бизнес, ценные бумаги или еще во что-то?

— Было бы что инвестировать! Ну вот приобретаю недвижимость потихоньку. Улучшаю жилищные условия родных и близких.

— Доверяете ли вы финансовым консультантам или предпочитаете контролировать свои финансы лично?

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Предпочитаю самостоятельно решать, что, как и когда мне делать с деньгами. Но если вдруг когда-нибудь я приобрету какой-нибудь портфель акций, то вряд ли буду им заниматься самостоятельно. Мне просто скучно будет следить за ростом/падением котировок. Есть вещи в жизни поинтереснее, чем кривые на графиках.

— Что лично для вас деньги — свобода, безопасность или некий инструмент…

— Инструмент для достижения некоторой свободы и независимости. Насчет безопасности — сомнительно. По-моему, большие деньги, наоборот, влекут ее снижение. Получателей «золотых парашютов», бывает, вывозят в лес…

— Есть ли у вас «дорогая слабость»? Если есть, то какая?

— Не слабость. Был гештальт. Все те наборы Lego, на которые я в 1992 году смотрел в ДЛТ как на музейные экспонаты, я скупил на аукционах eBay.

— Нужно ли, на ваш взгляд, обучать детей финансовой грамотности с раннего возраста? Как у вас это происходит в семье? Что говорите детям, как учите?

— Думаю, это дело полезное. Мы младшей в девять лет купили книгу «Пес по имени Мани». Это такой бестселлер по финансовой грамотности для детей. Вообще, в России не только детям необходимо повышать финансовую грамотность. Мне вот с сайта мэра Москвы пришло приглашение на мероприятие для взрослых и детей, именно этому посвященное. С таких бы мероприятий следовало начинать экономические реформы Гайдара—Чубайса. Все-таки большое число граждан в стране только-только начинает постигать азы экономических наук. И в том, что наши дети усвоят эти вещи раньше нас, не вижу ничего плохого.

— Могли бы дать читателям финансовый совет?

— Я вообще не даю советов ни в каких сферах. Но если уж в данной рубрике без этого нельзя, то мой совет, наверное, прозвучит банально-идеалистически: помнить, что зарабатывание денег не может быть целью жизни.

Татьяна Пинская