Набег слона на посудную лавку
Экономические последствия войны в Заливе
Хотя президент США общается с широкой публикой много и часто, геополитические цели, ради достижения которых он затеял войну в Персидском заливе, не очень ясны. Его политические заявления сумбурны и противоречивы. Какие из них правдивы, а какие являются блефом, знают, возможно, только сам Дональд Трамп и его ближайшее окружение. Впрочем, не исключено, что все это словоизвержение — лишь дымовая завеса истинных целей.
Фото: Hassan Ammar / AP
Фото: Hassan Ammar / AP
Экономические мотивы в данном случае вполне понятны. В сущности, Дональд Трамп хочет вернуть Соединенным Штатам и их союзникам контроль над глобальной нефтяной отраслью, который был утерян в результате войны Судного дня 1973 года. Именно тогда завершилась многолетняя стабильность мировых цен на нефть и ускорился переход основных нефте- и газодобывающих активов под контроль независимых развивающихся стран. В результате США и другие западные страны потеряли очень большие деньги, поскольку существенную долю резко выросшей сырьевой ренты им пришлось отдать нефтедобывающим государствам.
Заместитель директора Института народнохозяйственного прогнозирования РАН Дмитрий Кувалин
Заместитель директора Института народнохозяйственного прогнозирования РАН Дмитрий Кувалин
Пока темпы и качество собственного экономического роста устраивали американцев, они мирились с таким положением дел. Но в последние десятилетия экономический рост США замедлился, государственный долг многократно вырос, число желающих покупать американские ценные бумаги стало сокращаться, внутренние социальные проблемы обострились. Неудивительно, что в этих обстоятельствах стал расти интерес американского истеблишмента к предложениям радикального решения существующих проблем. Среди предложений такого рода особой популярностью всегда пользовалась идея о принудительном восстановлении американского контроля над нефтегазовыми активами в развивающихся странах с последующим перераспределением сырьевой ренты в свою пользу.
Во всяком случае, шутка про то, что «власти США с удивлением обнаружили над залежами американской нефти какую-то туземную страну», в ходу не первый десяток лет.
Известный своей склонностью к авантюрам президент Трамп, по всей видимости, решил, что негоже такой классной бизнес-идее пропадать зря, и стал воплощать ее в реальность.
Рейдерский захват чужих нефтяных активов начался с Венесуэлы. Атака на эту страну прошла на редкость удачно для американцев. Вооруженного сопротивления практически не было, все военные цели были достигнуты очень быстро, а «свободный западный мир» безропотно проглотил и фальсифицированный предлог для вторжения, похищение законно избранного президента независимой страны и гибель нескольких десятков мирных людей. Ну а главным призом стало фактическое согласие венесуэльских властей отдать национальную нефтяную отрасль под контроль США.
Легкость этой победы воодушевила администрацию США, и следующий свой «венчурный проект» она решила реализовать в главном нефтедобывающем регионе мира — окрестностях Персидского залива. Благо и повод имелся — многолетний конфликт с Ираном из-за ядерной программы последнего.
Однако где-то американские военные аналитики серьезно просчитались. Блицкриг в Иране не удался. Более того, война затронула не только Персидский залив, но и весь Средний и отчасти Ближний Восток.
При таком развитии событий США автоматически оказались в положении слона в посудной лавке. В районе боевых действий оказалось огромное количество важнейших для всего мира производственных мощностей и транспортных коммуникаций. Например, по экспертным оценкам, сейчас Средний Восток на глобальном рынке — это примерно 34% сырой нефти, 19% сжиженного природного газа (СПГ), 17% легких нефтепродуктов, 44% бутана, 25% пропана, 9% алюминия, 44% серы, 31% карбамида, 18% аммиака, 15% фосфатов, 33% гелия. Все эти продукты крайне важны для мирового транспорта, энергетики, химической промышленности, сельского хозяйства и многих других отраслей. Преобладающая часть перечисленных товарных потоков проходит через Ормузский пролив, ширина которого в самом узком месте не превышает 33 км, и потому его довольно просто перекрыть для судоходства.
В условиях войны никто беречь эти активы, разумеется, не стал. Наоборот, стороны конфликта, стремясь навредить противникам как можно больше, начали активно разрушать экономический потенциал друг друга. Современные технологии сделали легкодоступными для ракет и дронов и те объекты, которые расположены в сотнях и даже тысячах километрах от пусковых позиций противника. Как следствие, судя по сообщениям с мест, за месяц с небольшим в Иране, Объединенных Арабских Эмиратах, Саудовской Аравии, Бахрейне, Кувейте и других странах региона было целенаправленно выведено из строя множество важнейших промышленных предприятий, объектов транспортной инфраструктуры, нефтехранилищ, судов и т.п.
К настоящему моменту в наибольшей степени пострадал сектор, занимающийся вывозом из стран Залива нефти, нефтепродуктов и СПГ. Иран запретил проход через Ормузский пролив для судов из враждебных стран и подтвердил серьезность своих намерений целым рядом атак воздушными и морскими дронами. В итоге к началу апреля 2026 года в Персидском заливе и на выходе из него было серьезно повреждено или уничтожено как минимум 26 больших судов — танкеров, сухогрузов и контейнеровозов. Попытки проскочить через Ормузский пролив без разрешения Ирана очень быстро прекратились. И хотя затем Иран позволил пересекать пролив некоторым судам, в том числе танкерам и газовозам из дружественных и нейтральных государств, общее число проходов по сравнению с февралем 2026 года сократилось более чем в десять раз.
Помимо этого, мощные удары были нанесены по нефтеналивным портам, а также нефтеперерабатывающим и нефтехимическим заводам региона. В результате в марте еженедельная погрузка нефти, конденсата и нефтепродуктов в морских терминалах стран Среднего Востока сократилась в три-четыре раза даже с учетом деятельности портов, находящихся за пределами Персидского залива.
Аналогичным образом были атакованы газодобывающие мощности и заводы по производству СПГ. Сначала масштабный удар был нанесен по крупнейшему в мире газовому месторождению Южный Парс в Иране. В ответ Иран атаковал крупнейшее в мире предприятие по производству сжиженного природного газа Рас-Лаффан, расположенное в Катаре. Одна только эта иранская атака вывела из строя не менее 3% глобальной мощности по выпуску СПГ. Для восстановления этих мощностей потребуются не месяцы, а годы.
Побочным, но тоже весьма болезненным для мировой экономики следствием ударов по газоперерабатывающим предприятиям стало сокращение производства гелия. Этот газ крайне важен для таких высокотехнологичных областей, как выпуск медицинской аппаратуры (одна установка МРТ в среднем заправляется более чем 1,5 тыс. литров гелия), производство полупроводников, запуск космических ракет, высокоточная сварка металлов и т. п. Треть мирового производства гелия обеспечивается именно пострадавшими предприятиями Катара.
Серьезный ущерб был нанесен алюминиевой промышленности. В конце марта 2026 года под удар попали два огромных завода Аль-Тавила в ОАЭ и Альба в Бахрейне, выпускающие по 1,6 млн тонн первичного алюминия в год каждый. По предварительным оценкам, восстановление первого из них может занять целый год мирного времени. Выход из строя только этих двух заводов может сократить годовой выпуск первичного алюминия в мире на 4,5%. Большой урон понесли и иранские мощности по производству алюминия.
Пока потребители алюминия в мире работают, используя созданные ранее запасы. Однако уже через несколько месяцев дефицит этого металла может резко обостриться, так как наращивание производства на свободных мощностях в других странах требует серьезной перенастройки международных маршрутов по перевозке глинозема и другого сырья, поиска дополнительных объемов относительно дешевой энергии и других непростых организационно-технологических решений.
Огромные проблемы возникли и в отрасли по производству минеральных удобрений. Причем эти проблемы связаны как с остановкой вывоза удобрений, произведенных в странах Персидского залива, так и с трудностями предприятий других стран, частично лишившихся поставок природного газа — основного сырья для производства азотных и комплексных удобрений.
Война в Заливе, по некоторым оценкам, привела к двукратному сокращению объемов мирового экспорта удобрений.
Очевидно, что вслед за обострением дефицита удобрений возникнут большие трудности у аграриев большинства стран мира. Нехватка минеральных удобрений приведет к снижению урожайности и валовых сборов самых разных сельхозкультур, а также к росту цен на продовольствие, снижению уровня жизни бедных слоев населения и усилению угрозы голода в слаборазвитых странах.
Достоверность информации о том, насколько на самом деле в ходе боевых действий были повреждены производственные мощности стран Среднего и Ближнего Востока, надо проверять дополнительно. Ибо, как еще в XIX веке немцы шутили: «Никогда столько не лгут, как во время войны, после охоты и до выборов». Не исключаю, что часть сообщений о нанесенном ущербе преувеличена из военно-политических соображений.
В то же время, даже несмотря на объявление перемирия, не следует забывать, что в определенных сценариях развития событий все еще велика вероятность дальнейших атак на экономические объекты в регионе. Такие атаки повлекли бы за собой дальнейшее накопление отрицательных эффектов, влияющих на мировую экономику. Во-первых, выросло бы количество вышедших из строя производственных мощностей и транспортно-логистических объектов. Во-вторых, на неопределенный срок затянулось бы начало восстановление объектов, поврежденных ранее. Другими словами, дальнейшее ухудшение ситуации в глобальной экономике не исключено.
Естественным следствием дефицита продукции, производимой в странах Персидского залива, стал рост цен на нее на мировых рынках. Если сравнивать положение дел в конце февраля 2026 года с началом апреля, то биржевые цены на нефть сорта Brent увеличились за этот период с $72,6 за баррель до $103,4, то есть более чем на 40%. Цены на российскую нефть марки Urals за это время выросли еще сильнее — с $59,1 до $101,3 за баррель, или более чем на 70%.
Рынки газа более локализованы, и ситуация на них может сильно различаться. Тем не менее на большинстве газовых рынков рост цен также оказался весьма значительным. Так, на европейском рынке биржевая цена 1 тыс. кубометров с конца февраля к началу апреля также выросла более чем на 50% — с $389 до $596. На рынках Азиатско-Тихоокеанского региона с их быстрорастущим спросом цены на газ поднялись еще выше.
Фото: Stringer / File Photo / Reuters
Фото: Stringer / File Photo / Reuters
Мировые цены на первичный алюминий также увеличились, хотя и не столь значительно. С конца 2025 года к апрелю 2026-го рост биржевых цен на алюминий составил примерно 15%. Но потенциал этого ценового скачка отнюдь не исчерпан. Сокращение запасов алюминия и продолжение боевых действий могут повлечь дальнейший рост цен, обусловленный как дополнительными разрушениями производственных мощностей, так и повышением спроса на металл со стороны военной промышленности разных стран.
Следует иметь в виду, что рост цен на дефицитные товары влечет за собой и удорожание товаров-заменителей. Поэтому неудивительно, что наряду с нефтью и газом во многих регионах мира стал дорожать и уголь. С начала года цены на уголь различных марок повысились от 8% до 11%, и этот рост тоже может продолжиться.
В краткосрочной и среднесрочной перспективе основные потери от роста мировых цен на ряд ключевых товаров будут нести страны-импортеры. А вот страны-экспортеры, сумевшие сохранить или даже расширить объемы выпуска соответствующей продукции, однозначно выиграют. Также выиграют страны, которые смогут предложить более безопасные пути для международной торговли. С этой точки зрения можно ожидать весьма благоприятного развития событий в российской экономике в ближайшие месяцы и даже, пожалуй, в ближайшие один-два года.
Грубые оценки показывают, что если достигнутый к началу апреля 2026 года уровень мировых цен продержится шесть месяцев, то прирост доходов России от экспорта нефти по сравнению с 2025 годом составит $35–40 млрд. Экспорт нефтепродуктов при тех же условиях может принести нашей стране еще свыше $10 млрд.
Полугодовое сохранение текущего уровня цен на СПГ может добавить к выручке российских экспортеров $3–5 млрд, а полугодовой экспорт угля по повышенным ценам обеспечил бы еще $1,5–2 млрд дополнительных доходов.
Точные данные по российскому экспорту алюминия и минеральных удобрений сейчас получить трудно. В то же время одно только китайское направление может обеспечить российским экспортерам алюминия порядка $0,5 млрд дополнительной выручки в случае сохранения нынешних цен еще на шесть месяцев.
Таким образом, даже относительно краткосрочное повышение мировых сырьевых цен сулит нашей стране дополнительные доходы, измеряемые десятками миллиардов долларов и, соответственно, триллионами рублей. Это хорошая новость для тех, кто отвечает за наполнение российского госбюджета. Кроме того, можно ожидать, что во второй половине 2026 года вырастет объем заказов, которые компании-экспортеры размещают на внутреннем рынке.
Вместе с тем улучшение перспектив для российского экспорта — это пока не повод для празднований. Во-первых, возникшими возможностями для роста доходов еще надо воспользоваться. С этой целью как минимум надо надежно защитить пути наших экспортных поставок от враждебных атак. Во-вторых, предполагаемыми дополнительными доходами нам надо распорядиться с умом. В прошлом это получалось далеко не всегда. Успехом будет, если мы сумеем направить преобладающую часть заработанных денег на долгосрочное развитие, в первую очередь на решение структурных проблем нашей экономики и инвестиции в высокие технологии. В-третьих, мы должны быть готовы к тому, что через некоторое время ценовая конъюнктура изменится. Например, вследствие глобального экономического кризиса, к которому нынешняя война в Заливе вполне может привести. В этой связи надо подготовить макроэкономические решения, которые смогут подхватить процессы роста даже после исчерпания экспортного ценового импульса. Иначе мы в очередной раз тяжело переболеем «голландской болезнью». Очень хочется надеяться, что в этот раз мы решим перечисленные проблемы лучше, чем обычно.