Венера атакует
В кинотеатрах показывают лирический байопик о Павле Клушанцеве
В прокате — фильм Михаила Архипова «Планета». Михаил Трофименков оценил нестандартный подход дебютанта к патриотическому жанру «мы были первыми всегда и во всем».
Павел Клушанцев — в фильме его зовут Николай Беренцев (Сергей Гилев) — стал мировым рупором советской фантастики
Фото: Самокат
Павел Клушанцев — в фильме его зовут Николай Беренцев (Сергей Гилев) — стал мировым рупором советской фантастики
Фото: Самокат
От «Планеты» ждешь барабанной дроби в духе «Времени первых» (2017) Дмитрия Киселева, «Первого "Оскара"» (2022) Сергея Мокрицкого или «Первого на Олимпе» (2025) Артема Михалкова. Кто-кто, а режиссер Павел Клушанцев (1910–1999), выведенный в фильме как Николай Беренцев (Сергей Гилев), звание первого заслужил.
Разрушитель грани между научпопом и научной фантастикой, автор трехсот виртуозных изобретений в области комбинированных съемок — гений, проще говоря. Его игровая «Планета бурь» (1961) о полете советско-американского экипажа на Венеру, съемкам которой посвящена «Планета», повлияла на развитие жанра, включая «Космическую Одиссею» (1968) Стэнли Кубрика.
Пусть апокриф о поисках Джорджем Лукасом ленинградца Клушанцева в перестроечной Москве, скорее всего, чистый анекдот. Но мэтр спецэффектов Роберт Скотак с Клушанцевым переписывался, и тот делился с ним секретами первой имитации на экране состояния невесомости. «Планета» обошлась без отсылок к мировому признанию героя: ну и славно, у советских собственная гордость.
Начинается фильм пугающе и завораживающе. Вот бы и дальше так. Задумчивый красавец в белой рубашке в рапиде охаживает веслом и сбрасывает в Неву двух парней в жилетках. Что такое, кто такой, что за питерский сон? Момент чистого кино, который не испортит даже запоздалое объяснение.
Это актер Георгий Каленый (Александр Кудренко), под которым подразумевается Георгий Жженов, учит уму-разуму невежливых халдеев. Жженов, отсидев семнадцать лет, конечно, мог: даже если неправда, то красиво. Кудренко, правда, больше похож на образцово-показательного Кирилла Лаврова, чем на Жженова, умевшего включать лагерный оскал.
Архипов задался целью залезть в голову технократа-визионера, поэта-конструктора, маргинала, на которого работал весь СССР от Института авиационного приборостроения до ЗИЛа.
Режиссеру все карты в руки. По первому образованию он военный связист, по второму — ученик историка-режиссера Олега Ковалова, исповедующего авторство «ленинградской школы». Поэтому получился у него редкий мутант — лирический байопик.
На лице Беренцева застыло хроническое выражение «вещи в себе». Время от времени его накрывает, и он переносится в желтые инопланетные пески, где ждет, не может не ждать землян своя Аэлита. Правда, эти эффектные трипы мучительны как приступы мигрени. А знание кино подводит режиссера, периодически попадающего в ловушки уже известной эстетики.
Бдения героя на даче, где он зачем-то приютил вызволенного из КПЗ Каленого (Жженов, на секундочку, уже и театральная, и кинозвезда), напоминают земные сцены из «Соляриса» Тарковского. А вечеринки работников «Леннаучфильма» — посиделки оперативников из «Ивана Лапшина» Алексея Германа.
Жаль, что под тяжестью хроники, перегрузившей ткань фильма, и неуместных шпилек в адрес Хрущева тонут реально сюрреалистические эпизоды.
Вроде поисков Беренцевым загадочного академика Милосердова в зловеще пустом секретном НИИ. Или отлета в такси без шофера прямиком в Париж сценариста Иллариона Конькова (Денис Ясин), то есть опять-таки военного инженера и визионера Александра Казанцева, на которого Архипов необъяснимым образом взъелся.
Столь же необъяснимы интриги, которые строит против Беренцева директор студии Виталий Алехин (Геннадий Смирнов). Из чистой вредности устроить аварию водопровода на съемочной площадке у человека, вхожего к самому Сергею Королеву,— это дорогого бы стоило самому Алехину. Он же не самоубийца, а просто чинуша.
Ну а то, что он приставил к Беренцеву своего племянника-шофера в качестве осведомителя, тянет на шпионскую статью. С чего бы это вас, гражданин Алехин, заинтересовало общение товарища Беренцева с товарищем Милосердовым?
Но никак не обойтись ретрокино без злодеяний советской власти, персонифицированной в каком-то мутном соглядатае в шляпе.
Власть, да, обойдется с Клушанцевым несправедливо. Из кино его выдавит директор студии Виталий Аксенов (прототип Алехина), много сделавший для ленинградского кино — и дурного, и хорошего, но Аксенов-то возглавит студию только через десять лет.
В общем, истории советского кино «Планета» не научит, а любви и интересу к нему — вполне.