Скандал, разразившийся вокруг МММ, дал отставным политикам шанс на возвращение из небытия. Забытые герои "Демроссии" и прочих партий желают взять облапошенных акционеров под опеку, которая будет осуществляться ими, но за счет налогоплательщика. Замысел с опекой, при всей своей понятности — неудачливые игроки в "МММ" поневоле политически активны, а какому же политику не хочется иметь активных приверженцев, — представляется не вполне проработанным. Анализ обозревателя Ъ МАКСИМА СОКОЛОВА.
Политическое структурирование игроков идет двояким образом: и снизу вверх, и сверху вниз.
С одной стороны, принудительно сбитые в тесный коллектив сидельцы Варшавского шоссе, 26 поневоле должны были как-то самоорганизовываться. Списки очередников — естественный зародыш возможной будущей структуры по истребованию назад проигранных денег. Очередь является апофеозом советского образа жизни, АО "МММ" — апофеозом советской ментальности, и когда мученики апофеоза пытаются политически самоорганизоваться именно через очередь, наступает полная гармония формы и содержания.
С другой стороны, появление нового слоя политически активных граждан не могло оставить равнодушным политиков, давно страдающих от общественной пассивности. Вслед за петроградскими активистами "Демроссии" и московскими активистами Демпартии, увидевшими в игроках восприимчивую аудиторию, попытку взять игроков под контроль предприняла и сопредседатель "Демроссии" Галина Старовойтова. Она отметила, что разорение игроков "ведет к разочарованию наших сограждан в рыночной экономике, подрывает их доверие к возможности цивилизованного ведения бизнеса", отчего многие из игроков "через два года будут голосовать за антиреформаторские силы". Чтобы этого не произошло, Старовойтова, в соответствии с требованиями самих игроков, предлагает государству взять на себя обязательства банкомета перед понтерами — "выпустить билеты государственного займа, покрывающего потери наиболее пострадавших вкладчиков".
При том, что желание Старовойтовой не дать игрокам пасть в объятия антиреформаторских сил понятно и почтенно, вызывает сомнения ряд логических несуразностей проекта. Игроки в МММ ведут себя в точности подобно гоголевскому игроку Ихареву. Когда идет рост котировок МММ, Ихарев в полном единодушии со Швохневым, Кругелем, Утешительным и Мавроди восклицает: "Ведь вот называют это плутовством и разными подобными именами, а ведь это тонкость ума, развитие". Когда идет обвал котировок, тот же Ихарев вопиет: "Вот погоди, переловят всю вашу мошенническую шайку! Будете вы знать, как обманывать доверие и честность добродушных людей. Закон! закон! закон призову!" Если патронируемые Старовойтовой граждане полагают, что рыночная экономика — это игра, при которой весь выигрыш (порой крупный) достается игроку, а весь проигрыш оплачивается за счет казны, их разочарование понятно: за рыночную экономику они приняли невозможную даже в теории экономическую модель. Однако замысел опекунов заключается в том, чтобы в случае с МММ именно эта фантастическая модель была реализована, а игроки окончательно утвердились в своем превратном представлении о природе рыночной экономики. Беда в том, что, теоретически говоря, можно "отдать полцарства" для поддержания игрецких фантазий, но, будучи подтвержденными, они тотчас же побудят игроков к возобновлению ставок, после чего надо будет снова "отдавать полцарства" и так до бесконечности — лишь бы игроки не проголосовали за антиреформаторские силы. Между тем, как известно, всякое царство состоит не более чем из двух половин, и в неизбежный третий раз отдавать будет уже нечем. Еще горшая беда в том, что Мавроди имеет возможность с накладной бородой убежать в Америку, а государство, как общественный институт, этой возможности лишено.
Странным образом и политики, и сами игроки, требуя от государства взять игроков в опеку, не понимают, что всякая опека предполагает ограничение правоспособности: имущественные сделки, например, могут совершаться лишь с согласия опекуна. С этим необходимым уточнением модель Старовойтовой не так и плоха: если игроки желают быть взятыми в опеку, их желание в конце концов можно удовлетворить — пусть только подпишут отказ и от всяких претензий по сделкам, совершенным без ведома государства-опекуна, и, само собой разумеется, от избирательных прав.