Сестры по крови

Программа обучения медсестер онкогематологических отделений, которую осенью 2024 года запустил Фонд борьбы с лейкемией, вышла на федеральный уровень: она уже охватила 28 регионов с 40% российского населения. Медсестра — не просто женщина в белом, которая ставит капельницы и выдает таблетки. От ее знаний и умений, внимательности и эмпатии часто зависит жизнь. Особенно в онкогематологии.

Медсестра в российском сознании — человек, не принимающий решений. Многие медсестры сами укрепляют этот образ, отвечая на любой вопрос: «Ожидайте врача, он все расскажет».

Конечно, не всегда так. Я недавно побывал в дневном стационаре и несколько часов просто восхищался работой медсестры. Света всем объясняла, что и когда с ними будут делать. Жалела и поддерживала молодого парня, который выходил из наркоза. По просьбе моего весьма пожилого соседа играла с ним в какую-то нелепую словарную игру, хохотала, а перед уколом ласково ему сказала: «Давайте сюда вашу попочку…» Благодаря Свете я запомнил день в больнице как очень хороший.

А теперь представьте себе роль медсестры при долгом пребывании в стационаре с тяжелым диагнозом. В той же онкогематологии после трансплантации костного мозга, когда еще непонятно, приживется ли он, когда ты без иммунитета и можешь умереть от любой инфекции, когда тебе просто очень плохо. Медсестра проводит с тобой больше времени, чем кто-либо другой.

— Тут особенно важны ее профессиональные навыки,— говорит руководитель специальных проектов Фонда борьбы с лейкемией Юлия Девятовская.— Важно внимательное отношение, чтобы не пропустить осложнение. И важна ее поддержка пациента.

Программа бесплатного обучения началась осенью 2024-го с пяти пилотных регионов. Вначале — полтора месяца теоретических занятий онлайн с ведущими экспертами. А затем медсестры (и немногочисленные медбратья) едут в Москву и Петербург, где две недели стажируются в крупных трансплантационных центрах.

Есть и другие занятия — например, по медицинской коммуникации и профилактике выгорания. Проблемы у медсестер обнаруживаются самые разные. Кто-то не может справиться с эмоциями и рыдает вместе с пациентом. А одна медсестра с большим стажем на вопрос, что она вынесла из занятий по общению, заявила: «Ничего. Мне с пациентами незачем общаться».

В год обучение проходят восемь групп от восьми до 14 человек. Желающих гораздо больше, говорит Юлия, но собирать средства на такие программы трудно.

Однако важно не количество. Программа меняет само отношение к профессии. В большинстве стран у медсестер гораздо больше прав и ответственности, чем в России. Они ставят предварительный диагноз, прописывают препараты, принимают решение о выписке. В Швеции даже сами ведут несложных пациентов. И всюду говорят с людьми про болезнь и ход лечения, помогают, поддерживают. После обучения, рассказывает Юлия, сестры начинают проявлять инициативу, задают врачам вопросы, делятся с ними опытом, полученным в федеральных центрах,— и так постепенно повышают престиж профессии.

Медсестра и медбрат — это ведь не только среднее специальное образование. Есть и «высшее сестринское». В США оно примерно у 70% медсестер, в России — у пары процентов, в основном у тех, кто занимает руководящие посты. Институт экономики здравоохранения при Пенсильванском университете изучил статистику 510 госпиталей: 10-процентное увеличение доли медсестер с высшим образованием на 5,5% снижает уровень смертности среди пациентов. Обучение медсестер — это возможность спасти больше жизней.

Алексей Каменский, главный редактор «Русфонд.Медиа»