Верхушка айсберга

Заместитель председателя комитета Госдумы по бюджету и налогам Каплан Панеш выступил с инициативой приостановить начисление пеней за жилищно-коммунальные услуги (ЖКУ) на жилье, закрепленное за детьми-сиротами. К моменту выхода сироты из детского дома эти пени достигают часто сотен тысяч рублей. Предложение выглядит странно: дети-сироты до сих пор не освобождены от долгов по коммунальным платежам. Получается, что отмена пеней — борьба с последствиями правового неурегулирования. И логичнее было бы начать с решения основной проблемы, ведь если не будет долгов, то и пеней тоже не будет.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Похоже, что Каплан Панеш при подготовке своей инициативы не совсем изучил тему. Депутат уверен, что по действующему законодательству, пока ребенок находится в специализированном учреждении на государственном обеспечении, основной долг за закрепленную за ним квартиру погашается из бюджетных средств.

— Государство оплатило основной долг, а частная управляющая компания зарабатывает на сиротах. Бизнес наживается на тех, кто и так лишился самого дорогого — родителей,— заявил Каплан Панеш.

Однако это не совсем так. Вопрос о погашении сиротских долгов отдан на усмотрение регионов, и везде власти решают этот вопрос по-разному. Например, в Москве, Якутии, Свердловской, Волгоградской и Псковской областях дети-сироты полностью освобождены от платы за жилье и коммунальные услуги, во Владимирской, Мурманской и Нижегородской областях им выплачивают компенсацию, которая на 100% покрывает расходы на ЖКУ. В Мордовии и Белгородской области есть частичные выплаты сиротам на погашение долгов, а в Ненецком автономном округе списывается задолженность за периоды, когда сироты не могли пользоваться жильем. Средства для этого получают, например, за счет сдачи жилья в аренду или из госбюджета. Где-то порядок списания долгов беззаявительный, где-то требуется вмешательство опекунов. А где-то льгот для сирот нет, и при выходе из интерната они попадают в долговую яму.

— В таких случаях мы пытаемся решать этот вопрос в судах. Но поскольку общего закона на этот счет нет, то приходится апеллировать к другим статьям законодательства,— рассказывает Алексей Головань, руководитель благотворительного центра «Соучастие в судьбе».— Например, если сирота зарегистрирован в муниципальном жилье, то мы обращаемся к положениям Жилищного кодекса. По нему ответственность за оплату жилья несут дееспособные члены семьи нанимателя, а несовершеннолетние дети таковыми не являются.

Благотворительный центр «Соучастие в судьбе» еще в 2021 году разработал поправки к закону «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей», предложив освободить сирот от коммунальных долгов. Президент Путин тогда дал поручение правительству и администрации рассмотреть этот вопрос. Правительство ответило, что денег в бюджете нет, и предложило регионам решать вопрос самостоятельно. В 2024 году похожий законопроект внесла в Госдуму группа депутатов от «Справедливой России — За правду». Авторы закона отмечали, что перекладывание проблемы на регионы приводит к региональному неравенству положения сирот и нарушению их законных прав на государственное обеспечение. Законопроект принят не был.

Инициатива Каплана Панеша уже третья попытка поднять болезненную тему сиротских долгов.

— Попытка хорошая, но не совсем понятная. Освободить сирот от части долга, не устраняя саму причину его образования, видится как стремление убрать верхушку айсберга, но ведь сам айсберг от этого не исчезнет,— говорит Алексей Головань.

В целом депутат мыслит правильно.

— Ребенок, потерявший родителей, не должен начинать взрослую жизнь с долгов, которые накопились, пока он жил в детском доме. Это вопрос не юридической формальности. Это вопрос справедливости, уважения к человеку и государственной заботы о тех, кто больше всего в этой заботе нуждается,— объясняет Каплан Панеш.

Вот только начинать надо, наверное, с начала, то есть с освобождения сирот от оплаты ЖКУ. Но этот вопрос в течение пяти лет так и не был решен.

Оксана Пашина, корреспондент Русфонда