113 тюбиков
Как корреспондент “Ъ” сортировала средства гигиены для женских колоний
В фонде «Второе дыхание» в Москве 15 марта прошла волонтерская акция по сортировке гигиенических товаров для женщин в заключении. Доступ к средствам ухода — базовое право всех женщин, а гигиенические наборы в колониях предельно аскетичны. Чтобы облегчить осужденным уход за собой, волонтеры разбирали тысячи присланных в фонд средств. Как это было — в материале “Ъ”.
Разбор сотрудниками и волонтерами фонда «Второе дыхание» вещей для отправки в женские колонии
Фото: Анатолий Жданов, Коммерсантъ
Разбор сотрудниками и волонтерами фонда «Второе дыхание» вещей для отправки в женские колонии
Фото: Анатолий Жданов, Коммерсантъ
Сложно поверить, что за восемь дней прислали столько посылок. В преддверии 8 Марта фонд «Второе дыхание» провел акцию по сбору средств гигиены для женщин в колониях. И сейчас Настя, сотрудница фонда, просит помочь: вытащить в коридор чемоданы — такие обычно используют для туристических поездок,— чтобы можно было пробраться к этой куче шоперов, хозяйственных сумок, пакетов с Ozon и Wildberries.
Фонд призвал присылать: мыло, зубные пасты и щетки, прокладки, носки, трусы, расчески. Все это люди приносили в фонд, в партнерские точки сбора или заказывали на маркетплейсах, и девчонки забирали товары прямо из ПВЗ. «Надо было видеть лица работников пункта выдачи, когда мы по несколько раз в день приходили это все забирать»,— говорит Настя. Туристические чемоданы оказались очень удобны для такой челночной работы. Они легко катились от ПВЗ до машины, но сейчас колеса почти не ехали по линолеуму, и чемоданы приходилось таскать руками.
Настя добирается до сумок, берет пару и несет их в просторную мастерскую. В другие дни здесь проводятся мастер-классы «Второго дыхания» по шитью. Комната уставлена манекенами, швейными машинками, зеркалами. В центре — огромный стол. Настя выкладывает на него содержимое сумок. Через минуту там вырастает куча из прокладок, щеток, тюбиков. Вокруг стола стоят волонтерки. «У нас есть оптимистичный план отдохнуть вечером в воскресенье»,— шутит Настя, глядя на эту кучу. Девчонки начинают отбирать каждая свою категорию.
В России около 60 женских колоний и СИЗО. Всего в них содержатся как минимум 38,5 тыс. женщин. В основном они заняты на швейном производстве. Когда работаешь с тканью, кожа на руках сильно сохнет.
Но крем для рук в тюремных наборах — так называемых мыльниках — не предусмотрен. Там выдают одно мыло, один рулон туалетной бумаги, один тюбик зубной пасты, одну упаковку прокладок на месяц — и все.
Состав одинаков для всех женских колоний: он определен нормами вещевого довольствия.
В фонде мне показывают пачку писем, написанных от руки на тетрадных листах в клетку. Чаще всего женщины просят прокладки и мыло — больше всего марки Duru (хорошее соотношение цены и качества, к тому же в упаковке сразу четыре куска, «немного меньше, чем стандартное, но в итоге удобно»). Под каждый такой запрос будет сделан индивидуальный набор. В прошлом году было 400 посылок. Из этого числа рассчитана наша сегодняшняя норма. Комплекты через Центр содействия реформе уголовного правосудия фонд передаст в колонии Ивановской, Оренбургской, Свердловской, Челябинской областей, Алтайского и Пермского краев, Удмуртии и Чувашии.
Меня поставили разбирать кремы для рук и для лица. Сидя перед упаковками носков, Настя жестом просит подождать — это значит, что она считает и боится сбиться. Вскоре она поворачивается ко мне и который раз помогает разобраться — это «ликвид» или «неликвид», то есть пропустит такой крем сотрудник ФСИН или нет. Люди прислали очень много круглых металлических банок крема Nivea, они попадаются почти в каждой новой сумке, и все они — безнадежный «неликвид». Крем должен быть в мягком пластмассовом тюбике, без дозаторов. «Бархатные ручки», о котором женщины тоже пишут в письмах из колоний,— идеальный вариант. Отвлекать Настю вопросами, подходит этот крем или нет, я перестала только через час.
Гул вопросов в мастерской постепенно стихает. Девчонки все чаще сосредоточенно молчат: каждая считает про себя свою категорию. Подсчет — это непросто. Мне нужно собрать 100 тюбиков крема для рук и 200 — для лица. В новой куче в центре стола кто-то находит крем и передает его мне. Тюбиков и баночек становится все больше, они обступают мою часть стола: какие из них я посчитала, а какие нет? После каждого круга, когда стол на короткое время пустеет, все волонтеры на половине листов А4, которые Настя раздала в самом начале, записывают общее число предметов в своей категории.
Фото: Коммерсантъ / Анатолий Жданов
Фото: Коммерсантъ / Анатолий Жданов / купить фото
Вера аккуратно расправляет черные женские трусы и складывает их в пластиковый контейнер. Она работает личным помощником гендиректора Ozon Fresh. В волонтерство она пришла год назад.
«Я поняла, что как-то слишком сильно зациклена на своих проблемах. И начала участвовать в волонтерских мероприятиях пару раз в месяц. Это моя отдушина, потому что ты очень простыми действиями можешь кому-то облегчить жизнь. И твои проблемы становятся все меньше и меньше».
Рядом Саша сортирует зубные пасты и щетки. Она — маркетолог в Т-Банке и иногда, чтобы помочь фондам, жертвует рабочими часами. «Сегодня, конечно, ударный труд,— говорит Саша.— Мне понравилась идея — я первый раз про такое слышу, чтобы собирали средства для женщин в колониях».
Фото: Коммерсантъ / Анатолий Жданов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Анатолий Жданов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Анатолий Жданов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Анатолий Жданов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Анатолий Жданов / купить фото
На сортировочный стол вываливаются наборы одноразовых зубных щеток. Штук 200 — не меньше. Девушки понимают, что такие в колония совершенно не нужны, и поэтому с грустью смотрят на эту кучу. «Наверное, мы отправим их в "Ночлежку"»,— говорит Настя. «Нет! У нас и так их дофига» — восклицает в ответ стоящая рядом Оксана — волонтер «Ночлежки». «Меня сюда Инна притащила, — говорит она. — Я здесь первый раз. Инна во все вписывается, и вот мы здесь». «У меня вообще такая натура, — подхватывает Инна, тоже волонтер "Ночлежки",— я всех затаскиваю в полезные движи. Плюс сама тема заключения мне близка. У меня подружка работала в женской колонии, поэтому я немного в курсе. Я увидела объявление и подумала: "Классный проект. Надо помочь"».
«Боже мой, да сколько их здесь»,— вздыхает Юля, фандрайзер фонда, глядя на очередной огромный мешок с прокладками. Их прислали очень много. Неподалеку от нее другая Юля — координатор волонтеров во «Втором дыхании». Рядом их дочери — 11-летняя Лиза и 8-летяння Полина. В начале сбора фандрайзер Юля говорила про девочек: «Пока они только мешаются». Ближе к середине, обращаясь к Лизе: «Если тебе коробки надоело таскать, я тебе другое задание найду». В итоге Полина собирала целую категорию — расчески, а Лиза считала мыло.
Фото: Коммерсантъ / Анатолий Жданов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Анатолий Жданов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Анатолий Жданов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Анатолий Жданов / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Анатолий Жданов / купить фото
К началу четвертого часа мы собрали: 200 пачек обычных и 200 пачек ежедневных прокладок (нужно было 100 и 200), 250 трусов (150), 300 пар черных и 120 пар цветных носков (200 и 100), 200 расчесок (150), 100 тюбиков зубной пасты (100), 100 зубных щеток (100), 600 кусков туалетного мыла (300) и 39 хозяйственного (нужно было 100). Все это начали отправлять в колонии с 17 марта. У нас осталось: 700 пачек прокладок, 700 трусов, 680 пар носков, 15 расчесок, 450 тюбиков с зубной пастой, 1259 зубных щеток, 936 кусков мыла.
«Мы отмоем всю Россию»,— глядя на угол мастерской, забитый коробками с мылом, говорит Настя.
Эти остатки фонд — через партнеров по благотворительности — передаст женщинам, которые вскоре выходят на волю.
Когда все категории были закрыты, мы начали перетаскивать собранное на склад. К тому моменту поясница ныла, как после силовой тренировки: ты постоянно стоишь; присесть нельзя — иначе не дотянешь до середины стола. Никто из девчонок не жаловался. Настя смотрит на меня: «Как ты собираешься это поднять?» Передо мной огромный контейнер, доверху забитый тюбиками крема. Настя предлагает раскидать их по контейнерам поменьше — так не надорвешь спину. Фотокорреспондент “Ъ”, который снимал весь процесс сортировки, оказался в тот день единственным мужчиной в фонде, но сейчас не было и его. Вообще, говорит Юля, доля мужчин среди волонтеров «только 3%».
Фото: Коммерсантъ / Анатолий Жданов / купить фото
Фото: Полина Мотызлевская
Из мастерской я вышла через четыре с половиной часа. Вместе с Инной и Оксаной вынесла мусор, который остался от фасовки, и мы распрощались. На город опускались сумерки. Я села на лавочку неподалеку от метро «Алексеевская», чтобы поесть в первый раз за день. Когда я добралась до дома и решила прилечь, быстро поняла, что остаток вечера проведу в кровати — слабая спина, тяжелые чемоданы. Вспомнила, что кто-то прислал в фонд бутылку концентрата для коктейлей, и Инна в штуку предложила смешать его с водкой. Этот концентрат был стопроцентным «неликвидом». Еще зачем-то прислали с десяток тюбиков крема для доения коров (как оказалось, его часто советуют для увлажнения) и очень много универсального крема (для рук, лица и тела). Мне же не хватало именно для лица. Из нужных 200 тюбиков я собрала только 113. Больше не было.