Нет повести песчанее на свете

Картина «Космос засыпает» Антона Мамыкина — победитель XXIV Международного фестиваля кинодебютов «Дух огня» этого года. Кроме главной премии она получила призы за лучшую мужскую роль (Марк Эйдельштейн) и операторскую работу (Владимир Борисов). Начинающий режиссер смешивает на экране социальную драму и магический реализм, что пока получается не вполне гармонично, но в этой дебютной работе чувствуется потенциал, считает Юлия Шагельман.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Пожалуй, самая большая удача первой полнометражной работы Антона Мамыкина — это выбор локации. Большая часть фильма «Космос засыпает» разворачивается в селе Шойна в Заполярном районе Ненецкого автономного округа.

Село это, в котором, если верить интернету, 46 домов и 284 жителя, расположено на берегу Белого моря, «в зоне активного формирования прибрежных морских дюн», из-за чего его постоянно засыпает песком – это важная стилистическая и сюжетообразующая деталь картины.

Пейзажи Шойны настоящие, но на экране выглядят инопланетными, как, например, в фильме Георгия Данелии «Кин-дза-дза!» (1986) или, скорее, в «Дюне» Дени Вильнёва (2021, 2024).

Визуальная отсылка к фантастической франшизе, думается, не случайна, как не случаен и выбор на главную роль Марка Эйдельштейна, о сходстве которого с Тимоти Шаламе — Полом Атрейдесом из «Дюны» — не высказался только ленивый.

Сейчас, правда, оба актера состригли фирменные кудри, и сходство потерялось, но Эйдельштейн среди сельских жителей, пусть и такого необычного места, как Шойна, все равно выглядит пришельцем из далекой Галактики.

Его герой Паша, романтический студент, мечтающий стать космическим конструктором (и имеющий для этого талант), действительно оторвался от родного дома. Он учится в Петербурге и даже получил грант от международного космического агентства ISA.

Однако, когда мечта о космосе уже почти сбылась, Паша получает печальное известие: его отец (Тихон Котрелев) внезапно скончался. Юноша возвращается в Шойну — как он думает, ненадолго, только на похороны. Однако на похороны он как раз не успевает, а дома все оказывается плохо.

Мать Паши (Дарья Екамасова, для которой это третья совместная работа с Эйдельштейном, причем в «Аноре» (2024) они уже играли мать и сына) после смерти мужа впала в тяжелую депрессию и не встает с кровати.

Младший брат Илюша (Никита Конкин), тоже грезящий космосом и устроивший в сарае такое конструкторское бюро, что, по словам Паши, «“Роскосмос” отдыхает», в свои 14, естественно, не справляется с ролью главы семьи. Так что старшему приходится взять эту функцию на себя, отложив зарубежный грант и все прочее на неопределенное «потом».

Помимо Вильнёва, «Космос засыпает», конечно, многим обязан и Андрею Звягинцеву: попав в Шойну, трудно не вспомнить Териберку, послужившую фоном для «Левиафана» (2014).

В фильме Антона Мамыкина, как и в той картине, удостоенной в свое время «Золотого глобуса» и четырех «Золотых орлов», тоже вроде бы поднимаются социальные темы: нищая жизнь села, жители которого зарабатывают на жизнь контрабандной продажей морошки «норвегам», отсутствие здесь врача или даже фельдшера (зато православный батюшка имеется), стычка уже чужого Паши с местными парнями — в общем-то, неплохими по природе, но озлобленными бедностью и отсутствием перспектив.

Однако «вроде бы» в данном случае — ключевые слова.

Все попытки реалистичного изображения глубоко провинциальной жизни тонут в песках, как разбросанные по берегу шойненские дома. И даже основной конфликт героя — необходимость выбирать между мечтой и долгом перед малой родиной — кажется ненастоящим, иллюзорным.

Ощущение ирреальности происходящего усиливает встреча Паши с юной почтальоншей Яной (Софья Воронцова) — то ли девушкой, то ли виденьем с огромными голубыми глазами, широкой улыбкой, белыми волосами и ресницами. Она имеет свойство появляться из ниоткуда и исчезать в никуда, символизируя то ли дух места, то ли игру Пашиного воображения, но при этом совершает ключевой для сюжета поступок.

В результате фильм похож на полуторачасовое упражнение в стиле, которые обычно принято называть несколько истершимся словом «притча».

Но «притча» обычно предполагает какое-то заключение, здесь же авторы от него отказываются в пользу открытого финала и невероятного северного заката, красота которого действительна способна заставить хоть на пару минут, но забыть о скучных вопросах бытия.