«Наше отношение к смерти определяет наше отношение к жизни»

По последним опубликованным статистическим данным (январь 2025 года), смертность в Краснодарском крае составляла порядка 13 тыс. человек в месяц, что почти в полтора раза выше рождаемости. Уже больше года, как Росстат перестал публиковать данные по смертности населения, однако, по словам экспертов, только в Краснодаре ежедневно умирает порядка 50–60 человек в день. О том, почему сегодня сфера ритуальных услуг в России на 80% находится в теневом секторе экономики, сколько стоит похоронить или кремировать человека в Краснодарском крае и что мешает вывести похоронную культуру в нашей стране на цивилизованный уровень,— в интервью «Review. Юг России» рассказал генеральный директор краснодарского похоронного бюро «Свет» Евгений Полянский.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Похоронный бизнес в России — достаточно закрытая тема. Означает ли это, что большая часть ритуального бизнеса находится «в тени»?

— На сегодняшний день сфера похоронного дела процентов на 70–80 относится к теневому сектору экономики. И это многие признают. Я разговаривал с представителями власти, они все это подтверждают, понимают, но не знают, как с этим бороться. Похоронный бизнес пришел к нам из девяностых и до сих пор никак не развивается. Если мы возьмем, к примеру, ресторанный, гостиничный или медицинский бизнес, то в сравнении с девяностыми годами сейчас — это небо и земля. Во многих сферах мы сегодня опережаем западные стандарты, задаем новые тенденции. Но если мы посмотрим на сферу похоронного дела, то как в девяностых годах хоронили людей, так хоронят и сейчас. Мало что поменялось.

Дело в том, что мы работаем по федеральному закону №8-ФЗ 1996 года «О погребении и похоронном деле». Прошло 30 лет, а закон не менялся, несмотря на то что он морально устарел.

Вся нормативная база, касающаяся похоронного дела, ограничивается муниципалитетами, нет никакой вертикали власти. Кроме того, замечу, сфера похоронного дела относится к ведомству Минстроя. С одной стороны: где Минстрой, а где похоронная отрасль? С другой — до 2017 года сфера похоронного дела вообще ни к кому не относилась и все ограничивалось управлением уровня муниципалитета. На муниципалитет это все ложилось бременем, и власти не знали, что с этим делать. Именно поэтому мы сегодня видим, что в каждом городе похоронное дело выстроено по-своему. Безусловно, есть какие-то нормативные базы, но они настолько размыты и несовершенны, что этим как раз и пользуются недобросовестные поставщики ритуальных услуг.

— Что из себя представляет похоронный рынок Краснодарского края? Сколько денег в этом бизнесе?

— Возьмем для примера город Краснодар. Смертность по городу за последние два года выросла, но мы делали анализ — в среднем умирает где-то 50–60 человек в день. Среднестатистические похороны обходятся в пределах 95 тыс. руб. То есть в месяц оборот составляет порядка 200 млн руб., или 2,2 млрд руб. в год. Это что касается Краснодара с его агломерацией. Но, опять же, мы говорим о теневой экономике.

Что касается игроков на этом рынке, то на сегодняшний день в Краснодаре заявлено 32 компании, но активных участников — порядка 12–15 организаций, которые постоянно на слуху и которые борются за выживание.

— Что нужно сделать, чтобы войти в этот бизнес?

— Чтобы предпринять полноценную попытку зайти по-серьезному в похоронное дело и остаться на рынке, я думаю, нужно порядка 50 млн руб. инвестиций. Но при этом игрок должен понимать, что года три он будет работать либо в ноль, либо на грани выживания.

— Какие риски у этого бизнеса?

— Основной риск — это коррупция. В том, что клиенты будут,— риска нет, но зачастую случается так, что в морге, например, чтобы людям быстрее выдали тело, им навязывают заключение договора с конкретным агентством. И мы ничего не можем с этим сделать — это право выбора клиента.

— Сколько составляет минимальный чек, чтобы похоронить человека?

— Кремация — полный пакет со всеми документами — обходится в 93 тыс. руб. Захоронение — порядка 140 тыс. руб. Конечно, это может стоить и миллион, и полтора, и два — в зависимости от запроса самого клиента.

— Какая рентабельность у похоронного бизнеса?

— Рентабельность может быть и 50%, но если ты работаешь с отчислением налогов, оформлением всех документов, трудоустройством сотрудников, арендой помещений — рентабельность при хорошем раскладе составит процентов 20.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Насколько популярна сегодня кремация? Насколько она востребована в обществе?

— В последнее время кремация становится все более популярной. На сегодняшний день, например, по Сочи кремации составляют 60% от общего числа погребений. Возможно, это потому, что там сложные условия, связанные с горной местностью, и очень мало кладбищ. В Краснодарском крае единственный крематорий находится в Новороссийске. В планах есть открытие еще минимум трех крематориев.

По статистике, за последние пять лет в России построили 12 крематориев. Примерно две трети из них — это крематории второго типа, не имеющие зала прощания, соответственно, не оказывающие полного комплекса услуг. Попросту туда привозят тела и кремируют их в печах. Они работают только с ритуальными агентствами, которые и выдают прах родственникам.

В США, например, на сегодняшний день 1870 крематориев, в Китае — 1700, в Японии — 600, в Германии — 144 крематория. На минуточку, вся территория Германии по площади почти как Краснодарский край. Если отталкиваться от плотности населения, на Кубани необходимо хотя бы 14 крематориев. И тем не менее в России всего 37 крематориев, один из которых действует в Краснодарском крае, два — в Ростове. В тех городах, где есть крематории, процент кремации доходит до 70.

Опять же, многое сегодня упирается в культуру погребения, которая, на мой взгляд, в России находится на достаточно низком уровне. Когда я говорю о том, что открываются крематории второго типа, это означает, что они просто сжигают людей, там нет залов прощания, не устроена процедура дальнейшего сопровождения праха. Когда я приезжаю на кладбище и вижу, как экскаваторами выкапывают могилы, создается впечатление, что это не ритуал прощания, а утилизация биологических останков. Все это говорит о нашей культуре и о том, что мы должны ее менять.

— Сколько стоит построить крематорий?

— Если говорить о строительстве крематория второго типа — от 500 млн руб. Есть проекты и на 4 млрд руб. Конечно, это требует привлечения серьезных инвестиций. Проект будет окупаться условно 10–15 лет.

— Расскажите про бриллианты, которые делают из праха умерших.

— Есть такая услуга (мы называем это «мемориальный бриллиант»). Кстати, на сегодняшний день мы единственные, кто ее предоставляет в России. Суть ее заключается в том, что прах умершего становится сырьем для изготовления памятного бриллианта. Технология производства такова: прах растворяется химическим способом до состояния аморфного углерода, потом помещается в специальную установку, закрывается и под давлением 60 тыс. бар при температуре 1600 градусов по Цельсию в течение двух с половиной месяцев происходит процесс изготовления камня.

Для изготовления бриллианта на один карат необходимо порядка 250 грамм сырья (после кремации одного человека вес праха составляет 2,5–3 килограмма). По времени процедура занимает в среднем шесть-восемь недель. Получаются настоящие алмазы (выдается международный сертификат), и на грани бриллианта гравируется индивидуальный номер.

В основном у нас заказывали бриллиант на полтора-два карата. Стоимость — порядка $2,5 тыс. Но изготовление бриллианта — это не вопрос финансов, это вопрос отношения. Мы очень тщательно следим за тем, чтобы прах доставлялся до производителя. При заказе мы собираем пакет документов (волеизъявление родственников, свидетельство о смерти, свидетельство о кремации, о погребении и так далее), отправляем прах в Китай, доказываем таможне, что это прах конкретного человека и это законное право нашего клиента. На обратном пути нам приходится доказывать, что это не натуральный бриллиант, а искусственно выращенный. Заказчику предоставляется сертификат подлинности. Клиенты уже используют камень по своему усмотрению.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— В 2023 году активно обсуждался закон, по которому предлагалось ввести открытые реестры участников рынка ритуальных услуг. Планировалось прописать критерии качества, открыть цены. Насколько я понимаю, закон сейчас не принят. Как вы его оцениваете? Что, по-вашему, помешало реализации этого закона? Насколько он мог бы что-то изменить?

— Этот законопроект прошел многие согласования и затормозился в каком-то ведомстве. Проблема для нас вполне понятная. Дело в том, что в этом законопроекте предусматривается создание частных крематориев, частных кладбищ, реестров добросовестных поставщиков ритуальных услуг. Но, допустим, какое-то частное лицо начнет вести захоронение на приобретенном или арендованном участке. Частник захоронит там две трети территории, поймет, что дальше ему не рентабельно заниматься этим бизнесом, и уедет, допустим, в Испанию. Кто всем этим будет дальше заниматься? На каких условиях это будет передаваться, допустим, муниципалитету? К примеру, пока на кладбище производились захоронения, это было выгодно, а как оно заполнилось — кто должен его обслуживать и какую получать с этого прибыль? А собственник переключается уже на другой объект, приносящий прибыль, или, допустим, банкротится. Сейчас этим занимается государство и ответственность лежит на нем, а в случае с частными кладбищами — на чей бюджет упадет ответственность? Минфин тоже задает такой вопрос.

— Какие еще есть сложности в организации похоронного дела в России?

— Вы знаете, по статистике 70% взрослого населения на Западе еще при жизни заключают договор или оформляют страхование на случай смерти. В Европе или в США, если человеку больше 60 лет и у него нет страховки на захоронение, к нему относятся как к маргинальному элементу. Это говорит о том, что он не может позаботиться о себе. В нашей стране прижизненный договор на захоронение — это нонсенс. У нас только заговори в семейном кругу об этом — тебя проклянут. Есть реальная история о том, как в Швейцарии дети на юбилей родителей сделали им подарок — сертификат на похороны. Родителям было приятно до слез. Этот сертификат стоит порядка €15 тыс. А если в России подарить такой сертификат, допустим, теще? Это же скандал будет и обвинение в том, что ее хотят похоронить при жизни. Поэтому вопрос культуры похоронного дела, к сожалению, у нас на очень низком уровне. Но об этом, я считаю, нужно говорить.

Я всегда привожу такой пример: можно планировать все что угодно — кругосветное путешествие, строительство дома, рождение детей, создание бизнеса, но все это может и не произойти. А умереть — ты все равно умрешь, хочешь этого или нет. У меня часто складывается такое впечатление, что люди вокруг живут так, как будто умирать не собираются вообще. Это парадоксально. Но я считаю, что наше отношение к смерти определяет наше отношение к жизни.

Кстати, в Москве вы можете заранее купить место на кладбище, и это закреплено на законодательном уровне. Можно зайти на официальный сайт, принять участие в аукционе и приобрести место на Ваганьковском, Троекуровском или на каком-то другом столичном кладбище.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Как вы относитесь к тому, чтобы кладбища становились рекреационными зонами? Чтобы люди посещали их, отдыхали там, как в парке?

— Я считаю, что кладбище — это объект культурного наследия. Лично я бы убрал заборы с существующих некрополей и сделал там парковую территорию. В 2012 году, когда я даже близко не думал о том, что буду соприкасаться со сферой ритуальных услуг, я был в Мюнхене. Недалеко от него есть провинциальный городок Миндельхайм. Мы шли по нему с гидом, разговаривали, и вдруг я понял, что нахожусь на территории кладбища. То есть мы шли по парковой территории в центре города, которая оказалась старым немецким кладбищем. Там были могилы и XVIII века, и времен Второй мировой войны. Немцы относятся к этому с большим уважением.

В городах России тоже есть примеры, где кладбища становятся парковыми зонами. Например, Ваганьковское кладбище в Москве. Это же объект культурного наследия, люди просто гуляют по нему, там проходят экскурсии. В Питере кладбища — просто музеи, где все чистенько. В России, к сожалению, таких примеров немного, а в мире — достаточно. Мне бы хотелось, чтобы в нашей стране кладбища также превращались из закрытых неухоженных территорий — в объекты культурного наследия и парковые зоны.

Беседовал Александр Вашина