Французской полиции удалось испортить иранский медиаэффект
Попытку теракта в Париже вписали в контекст войны с Тегераном
После попытки теракта у парижского офиса Bank of America в ночь на 28 марта во Франции решили, что этот случай вряд ли был изолированным эпизодом. Он выглядит звеном в целой цепи инцидентов по всей Европе — от Осло до Антверпена, объединенных схожими методами и, по всей видимости, общим командным центром. Теперь никто не сомневается, что за этим стоят иранские спецслужбы. Рассказывает корреспондент “Ъ” во Франции Алексей Тарханов.
Французская полиция у парижского офиса Bank of America на следующее утро после попытки теракта
Фото: Nicolas Garriga / AP
Французская полиция у парижского офиса Bank of America на следующее утро после попытки теракта
Фото: Nicolas Garriga / AP
В три часа ночи 28 марта у находящегося под полицейским наблюдением парижского отделения Bank of America появились двое мужчин в капюшонах. Один из них перешел улицу, чтобы заснять происходящее, второй установил у двери самодельное взрывное устройство, состоявшее из канистры с пятью литрами бензина и пачки фейерверков. Он не успел чиркнуть зажигалкой, как был задержан. Второй участник в ту ночь сумел сбежать.
Несовершеннолетний 17-летний сенегалец, проживающий в Монтрее под Парижем и давно известный полиции по мелким преступлениям, сообщил на допросе, что откликнулся на объявление в Snapchat, где за €600 предлагалось устроить поджог. В течение суток были задержаны еще двое его сообщников, также молодые люди из парижских предместий.
Сейчас троице вменяют в вину «попытку уничтожения имущества опасным способом в связи с террористической деятельностью». Любой, однако, кто хоть раз проходил мимо Bank of America на улице Боэти в VIII округе, усомнится в том, что это многоэтажное монументальное здание, выстроенное перед войной для почты Франции, можно «уничтожить» или хотя бы поджечь с помощью канистры бензина. Это настоящая крепость с прочными железными решетками. Значит ли это, что поджигатели и заказчики не просто негодяи, но еще и глупцы? Но то, что расследование ведет Национальная антитеррористическая прокуратура (PNAT) совместно с криминальной полицией и контрразведкой DGSI, свидетельствует о том, что историю приняли всерьез.
Министр внутренних дел Лоран Нуньез напоминает, что это первый предотвращенный во Франции теракт, напрямую связанный с нынешней войной на Ближнем Востоке. Формулировка аккуратная, но смысл ясен: Париж оказался в прицеле.
Контекст делает ситуацию более определенной. За несколько дней до попытки поджога в сети появились угрозы в адрес парижского Bank of America от ранее неизвестной группы Harakat Ashab al-Yamin al-Islamiyah (HAYI), то есть «Исламское движение сподвижников праведных». Французские спецслужбы сомневаются, идет ли речь о реальной группе, или просто о «вывеске», тем более что сообщения распространялись через Telegram-каналы, связанные с проиранскими структурами. Видеоролики были выполнены на нескольких языках и сопровождались прямыми предупреждениями о готовящихся атаках.
Похожие сценарии реализовывались в течение марта в других странах. В Осло был поврежден объект, связанный с посольством США. В Льеже и Роттердаме прошли атаки на синагоги. В Амстердаме совершена попытка нападения на еврейское учреждение. В Лондоне и Антверпене — поджоги автомобилей, принадлежащих еврейским организациям. Исполнителей во многих случаях ловили. Они также оказывались молодыми людьми, часто несовершеннолетними, а сами акции сопровождались видеосъемкой и последующим широким распространением в сети.
Всюду преступления совершались по модели, которую специалисты все чаще называют «убер-преступлением» или «crime as a service» — вербовкой в сети за мизерное вознаграждение мелких правонарушителей для выполнения задач, смысл и последствия которых им зачастую не до конца ясны. Организаторы в этом случае остаются в тени, минимизируя собственные риски.
Прямых доказательств участия иранских государственных структур в конкретных эпизодах пока не представлено. Однако совокупность признаков — выбор целей (американские и еврейские объекты), медиасопровождение, использование прокси-исполнителей — соответствует известным моделям «гибридных» операций.
Французские службы помнят, что Иран умеет эффективно работать в Европе. В середине 1980-х годов тегеранские «прокси» устраивали взрывы в парижских магазинах и на станциях метро. В Париже в 1991 году был убит Шапур Бахтияр, последний премьер-министр монархического Ирана. В 2018 году иранский дипломат Асадолла Ассади, занимавший пост третьего секретаря посольства Ирана в Вене, был задержан, а три года спустя осужден за подготовку взрыва на конференции иранской оппозиции в пригороде Парижа, в Вильпенте. Разница лишь в методах: там, где раньше действовали профессионалы, сегодня все чаще используются любители, там, где прежде требовались сложные операции, теперь достаточно телефона и мессенджера. Старые террористы стремились ударить побольнее и покровавее. Новые стремятся к медиаэффекту. Если можно вызвать страх без больших затрат, то зачем тратить больше? Если можно использовать чужие руки, то зачем рисковать своими? В известном смысле реальные взрывы и реальные жертвы могут подтолкнуть Францию к вмешательству в иранский конфликт. А такие демонстративные акции могут рассматриваться как предупреждение Франции. Речь идет не столько о нанесении физического ущерба, сколько о воздействии на восприятие. Даже неудавшаяся атака становится информационным событием. Видео, которое в данном случае не было снято или распространено благодаря вмешательству полиции, могло бы усилить эффект в разы. Медиакомпонент является не побочным, а центральным элементом операции. Это терроризм в прямом эфире, менее кровавый, но не менее эффективный и опасный.