Явка древностей
В Музее Востока воссоединили восточную коллекцию Дмитрия Бурылина
Музей Востока представил выставку «Искусство Востока в русской глубинке: восточная коллекция Дмитрия Бурылина». Меценат из Иваново-Вознесенска — нынешнего Иваново, хорошо известный в начале XX века, в наши дни оказался почти забыт — в отличие от его более знаменитых современников, Щукиных и Морозовых. Хотя жизнь Бурылина складывалась не менее драматично. А коллекция была образцовым примером собирательства той эпохи. Рассказывает Ксения Воротынцева.
Фото: Дмитрий Лебедев, Коммерсантъ
Фото: Дмитрий Лебедев, Коммерсантъ
На степень посмертной известности Дмитрия Бурылина мог повлиять географический фактор. Все-таки Иваново — не Москва. Бурылин щедро вкладывался в родной город, был попечителем множества школ и никуда уезжать не хотел. В остальном его биография почти повторяет судьбу Щукиных и Морозовых. Тоже из купеческой старообрядческой семьи со строгими правилами — в том числе касающимися деловой этики. Занимался текстильным бизнесом: руководил ситценабивной фабрикой, полученной от деда, и собрал роскошную коллекцию ивановских ситцев, которая легла в основу нынешнего Музея ивановского ситца, занимающего сегодня родовой особняк Бурылина. Страсть к коллекционированию возникла не на пустом месте: Бурылин унаследовал от деда собрание старинных книг и икон и не на шутку заинтересовался. Как коллекционер, он демонстрировал удивительную всеядность — вполне в духе времени. Его привлекала живопись, скульптуры, монеты, древние книги, восточные и африканские предметы. Из Египта Бурылин умудрился привезти в Иваново мумию. А еще собрал внушительную коллекцию масонской атрибутики, после национализации переданную Эрмитажу и распыленную по музеям. Все это надо было где-то хранить — и, конечно, показывать людям, потому что Бурылин был из плеяды просветителей,— и в 1914 году он открыл собственный музей. Время было выбрано не очень удачно: потрясения Первой мировой, революции, Гражданской войны вскоре не оставили камня на камне от старой жизни.
Коллекцию национализировали, Бурылину позволили работать в музее хранителем, но потом обвинили в укрытии музейных ценностей и отстранили от должности. Меньше чем через год, в сентябре 1924-го, он скончался.
Судьба его собрания тоже оказалась непростой: некоторые вещи были уничтожены, другие разошлись по музеям. Не стала исключением и восточная коллекция. Сначала, как рассказала “Ъ” Наталья Рыжикова, заместитель директора по науке Ивановского областного художественного музея, эти вещи — около 4 тыс. предметов — утрамбовали в небольшой подземный переход, построенный Бурылиным между музеем и родовым особняком: на некоторых экспонатах даже остались вмятины. А потом распределили по музеям. Часть досталась Музею Востока, Ивановскому государственному историко-краеведческому и Ивановскому областному художественному музеям. Предметы из этих собраний — всего около двухсот — воссоединились на нынешней выставке.
Вещи эти не очень древние — в основном XIX века,— но как минимум эффектные: будь то японский скульптурный пейзаж, филигранно вырезанный из слоновой кости, китайские расписные вазы или иранские статуэтки в виде птиц. По словам Натальи Рыжиковой, для Бурылина существовал «настоящий» Восток — вроде Японии и Китая — и азиатский, тот же Туркестан, в его глазах менее престижный. Вообще, Бурылин, как и многие в то время, не избежал экзотизации Востока: Япония, Индия, Китай, где он так мечтал, но не сумел побывать, казались ему сказочными, удивительными, совсем не похожими на европейские страны. Многие вещи он приобретал не глядя — через агентов, которым доверял, и это тоже было чертой времени. К происхождению вещей тогда относились проще. Сегодня коллекционеры придирчиво выясняют атрибуцию предметов. А тот же Бурылин не гнушался пользоваться услугами гамбургской фирмы «Умлауфф», поставлявшей собирателям африканские диковины. Ее основатель Иоганн Фридрих Густав Умлауфф в экспедиции не ездил и получал «товар» у поставщиков, особо не интересуясь, откуда он привезен. А некоторые вещи, например модели орудий труда, изготавливал в своих мастерских — высокий спрос рождал предложение.
Фото: Коммерсантъ / Дмитрий Лебедев / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Дмитрий Лебедев / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Дмитрий Лебедев / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Дмитрий Лебедев / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Дмитрий Лебедев / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Дмитрий Лебедев / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Дмитрий Лебедев / купить фото
Кстати, на выставке помимо африканских подлинников, непонятным образом затесавшихся в восточную экспозицию, можно увидеть модель крошечной китайской женской ножки, изувеченной по аристократической моде. Как утверждают документы, Бурылин приобрел ее у некоего иеромонаха Авеля — кто он такой, музейщикам выяснить не удалось. При подобном подходе коллекция неизбежно получалась очень разнородной. Но время, словно сито, отсеяло многие вещи — среди них и наверняка ценные. Жаль только, что не пощадило память о самом Бурылине.