У чертежа на куличках

У лауреата «Большой книги» Виктора Ремизова выходит новый роман — «Анабарская сказка». Москвич по месту жительства, Ремизов заслужил в России и за рубежом репутацию знатока Дальнего Востока, Сибири и ее истории. О комбинации сказочного и исторического в новом романе размышлял Сергей Чередниченко.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

В новой книге Виктор Ремизов верен себе: действие разворачивается на просторах Северо-Сибирской низменности; многие страницы посвящены описанию охоты, рыбной ловли и промыслового быта. Но теперь писатель работает не с современным, как в «Воле вольной» (2014), или документально-историческим, как в «Вечной мерзлоте» (2021; за роман он получил третью премию «Большой книги»), материалом, а с почти легендарным прошлым. Время действия 1641–1643 годы от Рождества Христова. В романе фигурирует еще одна дата, высеченная на могильном кресте,— 7151 год от сотворения мира, что добавляет мифологической грандиозности масштабу событий, по крайней мере в сознании героев.

В центре повествования — отряд казаков-первопроходцев во главе с Данилой Колмогором, потомственным помором с Архангельской земли, в предках которого «текла соленая кровь».

Как и положено легендарному положительному герою, он воплощает в себе лучшие качества: отвагу, честность, справедливость, доброту. Его антипод — Семен Вятка. Оставив на Руси жену с двумя детьми, он подался в Сибирь за мечтой «о соболях, о драках и сладких иноземных девках».

Объединяет их, как и большинство других персонажей этого густонаселенного романа, сознательное стремление к личной свободе и независимости. При каждом удобном случае автор вкладывает в уста сибирских казаков несколько наивные, но психологически достоверные реплики на эту тему:

«— Если свободы хочешь, надо либо на Дон, либо в Сибирь бежать.

— В Сибири лучше… Взял заимку, где подальше, только на себя и работаешь! Вольнее, чем на Дону,— ни атаманов, ни десятских!»

В контексте творчества Ремизова этот мотив свободолюбия сибиряков создает трагический парадокс: енисейские узники ГУЛАГа из «Вечной мерзлоты» мечтали о будущем свободном человеке, а автор нашел его в далеком прошлом.

Протагонист романа — талантливый шестнадцатилетний юноша Савва Рождественец, картограф и толмач (знает тунгусский и якутский). Именно ему поручена сверхзадача экспедиции — создать насколько возможно подробный и точный чертеж судоходных рек: Лены, Оленька, Анабара, Хатанги — и побережья Северного Ледовитого океана. Превращение огромной территории в карту становится движущей силой сюжета: в начале отряд отправляется из Якутского острога практически «туда, не знаю куда», а в финале возвращается «пространством и временем полный» (по слову Мандельштама об Одиссее).

Издательство в аннотации предупреждает, что «слово "сказка" в названии романа употреблено в старом значении — "запись устных показаний свидетелей, отчет о событиях, происшествиях"», а автор приводит несколько реальных исторических фактов. Так, упоминается «Чертежная книга Сибири» (1699–1701) и «Хорографическая книга Сибири» (1697–1711) Семена Ремезова (не предок ли писателя?), основой для работы которого «служили чертежи таких, как наш Савва». Кроме того, текст насыщен специфическими устарелыми и диалектными словами, пояснение которым дается в сносках: поминки — подарки, вож — проводник, маточка — компас и т. д.

Однако при всей внешней реалистичности внутренне роман устроен именно как волшебная сказка в современном понимании этого термина.

Добрый молодец Савва вместе с отрядом Данилы проходит через множество испытаний: предательство Семена, ставшего насильником, убийцей и разбойником; нападение коренных жителей, которые не хотят, чтобы люди с Руси хозяйничали на их землях; тяжелейшие погодные условия сибирской зимы, холод и голод.

Одно из очевидных достоинств романа в том, что природа не просто пейзаж, а самостоятельно действующее лицо. Финальный подвиг Саввы — победа над чудовищем: «Черный разъяренный медведь, мощно орудуя лапами, продирался меж корнями… Выстрел ухнул, когда медвежья морда была в трех шагах. Савва видел, как пуля вошла прямо в глаз. Медведь откинулся от страшного удара, осел в снег, запрокидывая голову и беспорядочно скребя ее лапами. Савва с пустым стволом в руках очумело стоял рядом и рассматривал его судороги». И конечно, тяжесть испытаний сглаживается помощью и поддержкой тех, к кому Савва был добр.

Ремизов, как всегда, убедителен в деталях и психологии, но беда сказочной организации сюжета в его убаюкивающей предсказуемости.

Пройдя через все испытания, Савва взрослеет, мужает, а блестяще начерченная карта вызывает уважение даже у самых безнадежных скептиков этого экзотического ремесла: «на него смотрели теперь как на большого мастера».

Очевидно, что в конце пути его ждет награда. И когда в последних главах появляется прекрасная семнадцатилетняя тунгуска Эяна, становится страшно от того, что роман вот-вот скатится в ванильную романтику. Но свадьбы не случается. В ответ на откровенное предложение «естественного человека» Эяны интеллектуал Савва ныряет в гнетущую рефлексию — в нем разгорается конфликт между любовью и делом: «Она говорила по-тунгусски, и все это было очень просто… У него же внутри все было по-русски, и там было еще много чего».

Трудно интерпретировать этот поворот однозначно. Может быть, Ремизов изящно иронизирует над выражением «любить по-русски», а может, в его понимании высшая награда — не любовь, а свобода и открытый финал.

Ремизов Виктор. Анабарская сказка. — М.: Альпина нон-фикшн, 2026.