Сильнейший из тех, кому не покорилась корона

95 лет со дня рождения Виктора Корчного, «великого смутьяна» советских шахмат

Виктор Корчной сбежал из страны, получил клеймо «предателя» и «отщепенца», бросил вызов всей советской шахматной системе, противостоя Анатолию Карпову в матчах за звание чемпиона мира, сам чемпионом не стал, но остался в памяти как один из самых талантливых шахматистов ХХ века и человек несгибаемой воли и строптивого характера. Сегодня — 95-я годовщина со дня его рождения.

Вся биография Виктора Корчного — какой-то лихо закрученный сюжет, словно созданный для съемок исторического детектива на тему спорта и советской жизни. Хотя шахматы спортом в прямом смысле слова в те времена не считались. Их относили и к науке, и к искусству. Но то, что им придавалось большое значение в СССР, — тут двух мнений быть не может. Шутили, сравнивая шахматы с футболом, что в футболе у нас разбираются все, но нет чемпионов мира, а в шахматах не разбирается толком никто, но чемпионов мира, рожденных в советской стране, пруд пруди.

К слову, в кинематографе Виктор Корчной фигурировал: о нем вспоминает мама Юрия Деточкина в картине «Берегись автомобиля», говоря сыну, что Корчной выиграл, хотя она болела за Таля. Этот фильм вышел в свет в 1966 году. В 2021-м появилась спортивная драма под названием «Чемпион мира», посвященная матчу за мировую корону между советским шахматистом Анатолием Карповым и сбежавшим на Запад гроссмейстером Виктором Корчным в 1978 году в Багио, на Филиппинах. В ней Корчного талантливо сыграл Константин Хабенский, появлявшийся на сцене, где стояла шахматная доска, в элегантных костюмах, зеркальных очках, отпускавший в адрес соперника и его окружения оскорбительные замечания и вообще ведущий себя так, как ведут себя самые скандальные и отвязные западные знаменитости, коих и в шахматах, кстати, хватало. Взять того же Роберта Фишера, 11-го чемпиона мира. Его, кстати, Хабенский тоже мог бы сыграть. Соответствует ли то, что он воплотил на экране, играя Корчного, можно спорить, но суть роли ухвачена верно: Виктор Львович был неординарной личностью.

Он родился 23 марта 1931 года в польско-еврейской семье. Родители рано развелись, мальчик сначала жил с матерью, потом — с отцом, который женился на другой женщине, ставшей Виктору мачехой. Они пережили блокаду Ленинграда, уже во время войны Корчной стал заниматься в разных секциях Дворца пионеров, едва ли не единственного учебного заведения, функционировавшего в то время, но потом сделал выбор в пользу шахмат, потому что обучаться музыке не имел возможности из-за отсутствия инструмента, а читать стихи в литературном кружке ему мешал дефект речи. Первый шахматный турнир, как указывается в биографии Корчного, он провел в бомбоубежище в 1942 году. Это стало своего рода боевым крещением для будущего мастера. Он быстро освоил «курсы мастерства» в этом виде спорта, получив в 1945 году первый разряд, выиграв в 1947-м чемпионат СССР среди школьников, став в 1956-м гроссмейстером. В 1960 году талантливый воспитанник ленинградской школы впервые выиграл чемпионат СССР и впоследствии повторил этот успех еще трижды: в 1962-м, 1964-м и 1970-м. Три раза он при этом завоевывал звание сильнейшего в Ленинграде — Мекке советских шахмат.

Все, в общем-то, шло хорошо. Но уже в юном возрасте у Корчного стали проявляться черты характера, которые позже прославили его на весь мир. Он не лез в карман за словом, говорил то, что думает, восставал против порядков, которые были приняты в советском спорте и в жизни, заботился больше о себе, чем, скажем так, об общественном благе. Например, в начале шестидесятых отказался входить в штаб Михаила Ботвинника и Михаила Таля, собиравшихся сразиться за титул чемпиона мира, хотя приглашение Корчному, тогда уже маститому мастеру, пришло от «команд» обоих шахматистов. Объяснил это так: он, дескать, не хочет вникать в нюансы подготовки тех, кого считает своими будущими соперниками на пути к мировой славе.

Мог пнуть под столом своего противника, как сделал это в матче с Тиграном Петросяном, который никак не реагировал на просьбы Корчного перестать мотать ногой под столом. Виктор Львович не без оснований считал, что успех в шахматах нужно искать на столе, а не под столом. Петросян стал его врагом.

Именно армянский гроссмейстер, как считается, стал инициатором давления на Корчного в СССР, когда выступил на заседании шахматной федерации с осуждением интервью, которое Виктор дал югославской газете после своего матча с Карповым в финале турнира претендентов на мировую шахматную корону в 1974 году. Дуэль завершилась помедой Карпова, который был моложе Корчного на 20 лет, со счетом 3:2. В том самом интервью Корчной как бы не признал большой талант своего соперника, а результат матча назвал следствием давления на него спортивных властей Страны Советов: те уже сделали ставку на молодого Карпова, потому что ему предстояло играть матч за титул чемпиона мира с американцем Фишером. Но эта битва не состоялась, так как Международная федерация шахмат (ФИДЕ) не согласилась с условиями, выдвинутыми Фишером на этот матч, и титул без борьбы был присужден Анатолию Карпову, любимчику советской номенклатуры и лидеру советских шахмат. Он стал 12-м чемпионом мира в 23 года.

С этого момента и начались, если можно так выразиться, разногласия Виктора Корчного с советской властью. Карпову и тем, кто был более послушен, стали создавать режим наибольшего благоприятствования, Корчного — задвигать. Ему урезали размер стипендии, запретили выезд из СССР. А это означало потерю средств и возможности делать карьеру в шахматах. Интересно, что поможет Корчному снова пересекать границы других государств именно Карпов, имевший влияние на спортивных начальников, — запрет на выезд «нарушителю спокойствия» через год сняли. Как потом выяснилось, еще задолго до этого — в 1966-м — Корчному предлагали перебраться в Германию, где состоялся турнир. Он отказался, сказав, что шахматисты в СССР живут неплохо, пользуясь различными привилегиями. Потом Корчной об этом решении жалел, говорил, что «потерял 11 лет человеческой жизни».

Сбежал он в итоге в 1976-м, когда участвовал в соревнованиях в Амстердаме. Пришел в полицейский участок, попросил политического убежища. Предварительно Корчной заручился поддержкой президента ФИДЕ Макса Эйве, нидерландца, который пообещал шахматисту, что все его звания будут сохранены и он сможет продолжать участвовать в турнирах, если поменяет страну. Политического убежища Голландия Корчному не дала, предоставив только вид на жительство. Там он некоторое время жил, а потом переехал в Швейцарию, став гражданином этой страны.

Но в СССР Корчного с тех пор гражданином никакой страны больше не считали. Объявили предателем и диссидентом. Его первая жена Изабелла Маркарян и сын Игорь подверглись травле. Сына исключили из университета и приговорили к тюремному сроку за уклонение от срочной воинской службы: тот не согласился идти в армию из-за боязни стать невыездным — такой статус могли присвоить носителю «военных секретов». Самого Корчного вычеркнули из всех списков, касающихся шахмат, наши гроссмейстеры отказывались выезжать на соревнования, в которых он участвовал, самого «перебежчика» в 1978 году лишили советского гражданства, а во время матча за мировую шахматную корону против Карпова, состоявшегося в этом же году, называли бесцветным словом «претендент», из-за чего оно приобрело негативный оттенок.

Эта дуэль вошла в классику мировых шахмат благодаря не только соперничеству двух выдающихся гроссмейстеров, но и атмосфере, которая ее окружала. Корчной, обыгравший на пути к финалу сильнейших советских мастеров, говорил, что против него воюет весь СССР силами всесильного КГБ, который прислал на Филиппины доблестный отряд своих сотрудников с целью помешать претенденту добиться победы. В качестве еще одного оружия советская сторона использовала парапсихолога Владимира Зухаря, который во время партий занимал место в первом ряду зрительного зала и старался воздействовать на Корчного.

Кстати, после того, как команда претендента добилась пересадки Зухаря в глубину зала, результаты Карпова стали проседать. Еще действующему чемпиону мира приносили на сцену йогурт, который Корчной воспринимал как допинг или подсказку благодаря его цветам, сейчас уже не разберешь. Сам претендент, выступавший в Багио под флагом ФИДЕ, как человек без роду и племени, не оставался в долгу: слепил соперника зеркальными очками, не вставал во время исполнения «Интернационала», включил в состав своей делегации, помимо новой спутницы — Петры Лееверик, австрийки по происхождению, которая после Второй мировой войны считалась шпионкой США и сидела в советских лагерях, став впоследствии «боевой подругой» Корчного, — каких-то двух индийских йогов, наводивших ужас на окружающих и пытавшихся вывести из себя группу поддержки Карпова и его самого. Сначала представитель СССР одерживал победу за победой, довел счет до 4:1, и ему оставалось выиграть всего две партии, при счете 5:2 — одну: матч длился до шести побед одного из участников, ничьи в нем не учитывались. Но Виктор Корчной уперся, проявив свои лучшие качества и черты характера, за которые, к слову, его тоже гнобили в СССР: неуступчивость, упорство, волю к победе. Претендент сравнял результат — 5:5, и Карпов победил только потому, что был более молод и лучше настроился на 32-ю по счету партию (15 из них были отложены, это был настоящий марафон, растянувшийся на два месяца).

В СССР успех 27-летнего Карпова восприняли с ликованием, а 47-летнего Корчного продолжали втаптывать в грязь. Через три года гроссмейстеры снова встретились в матче за звание чемпиона мира, на этот раз в итальянском Мерано. И Карпов оказался сильнее, выиграв 6:2. Корчной очень переживал в то время в связи с ситуацией со своими близкими, которых удалось вывезти на Запад только после давления мировой общественности на власти СССР. И в принципе был не в той форме, что раньше.

Виктор Корчной сам признавался, что не обладает выдающимся шахматным талантом, но всех своих успехов в этом виде спорта добился благодаря настойчивости и трудолюбию. В 1990 году, когда в СССР шли перемены, указом президента страны Михаила Горбачева ему было возвращено советское гражданство. Шахматисту предлагали вернуться на родину, но он отказался. Правда, приезжал сюда участвовать в турнирах. Шахматам Корчной оставался верен до конца своих дней. Он считался сильнейшим из тех, кому так и не покорился титул чемпиона мира. На пути претендента дважды становился Анатолий Карпов. Умер «великий смутьян» советских шахмат в 2016-м, на 86-м году жизни, в Швейцарии.

В 2001 году Виктор Львович приезжал в Петербург, где родился, на празднование 70-летия по приглашению инициативной группы. Тогда было модно звать в страну известных эмигрантов. Удалось взять у него интервью для газеты «Коммерсантъ». Отвечая на вопрос «Почему вы не могли жить в СССР, как все?», Корчной сказал: «Я не укладывался в рамки поведения советского гражданина, говорил то, что думаю, но долгое время мне это прощали, так как я был одним из ведущих шахматистов страны. Как только вперед вырвался Анатолий Карпов, меня решили наказать за свободолюбие. Я сбежал из-за того, что моей шахматной карьере угрожала опасность. Но я не был диссидентом, не хотел развалить СССР, как многие думали. Выбирая свободу, я заботился только о себе, хотел продолжать играть в шахматы на профессиональном уровне, а диссиденты заботились о счастье народа, за что попадали в тюрьмы и психушки».

Кирилл Легков