'/%3e%3cpath%20fill-rule='evenodd'%20clip-rule='evenodd'%20d='M14.3017%2018.2207H15.3723L14.8352%2016.9716L14.3017%2018.2207ZM14.0381%2018.8502L13.7205%2019.5769H12.9973L14.5351%2016.0881H15.1601L16.6917%2019.5769H15.9493L15.6357%2018.8502H14.0381ZM25.6746%2019.5744H26.3736V16.0879H25.6746V19.5744ZM22.8929%2018.0766H24.1812V17.4409H22.8929V16.7264H24.7631V16.0905H22.1942V19.5767H24.8304V18.9408H22.8929V18.0766ZM20.1158%2018.4886L19.3234%2016.0879H18.7452L17.9528%2018.4886L17.1817%2016.0898H16.4277L17.6446%2019.5789H18.2308L19.0245%2017.2871L19.8181%2019.5789H20.4094L21.6232%2016.0898H20.8887L20.1158%2018.4886ZM11.9304%2018.0863C11.9304%2018.6538%2011.6486%2018.9571%2011.1368%2018.9571C10.6222%2018.9571%2010.3388%2018.645%2010.3388%2018.0621V16.0902H9.63046V18.0863C9.63046%2019.0681%2010.1761%2019.6312%2011.1271%2019.6312C12.0875%2019.6312%2012.6381%2019.0574%2012.6381%2018.0571V16.0881H11.9304V18.0863ZM7.94048%2016.0881H8.64841V19.5791H7.94048V18.1613H6.34117V19.5791H5.63281V16.0881H6.34117V17.4962H7.94048V16.0881Z'%20fill='white'/%3e%3cpath%20fill-rule='evenodd'%20clip-rule='evenodd'%20d='M16.0069%2011.6456C13.556%2011.6456%2011.5625%209.65187%2011.5625%207.20117H12.1903C12.1903%209.30551%2013.9026%2011.0176%2016.0069%2011.0176C18.1113%2011.0176%2019.8236%209.30551%2019.8236%207.20117H20.4514C20.4514%209.65187%2018.4576%2011.6456%2016.0069%2011.6456Z'%20fill='white'/%3e%3cdefs%3e%3clinearGradient%20id='paint0_linear_17199_5762'%20x1='1336'%20y1='2.75586'%20x2='1336'%20y2='2669.42'%20gradientUnits='userSpaceOnUse'%3e%3cstop%20stop-color='%23FB6361'/%3e%3cstop%20offset='1'%20stop-color='%23ED3E45'/%3e%3c/linearGradient%3e%3c/defs%3e%3c/svg%3e)
Мир на условиях победы
Есть ли у США стратегия завершения конфликта с Ираном
Смена режима не основной приоритет операции США в Иране. Главное, чтобы у Тегерана не было ядерного оружия, заявил Дональд Трамп. По словам президента США, военная кампания в Иране «продвигается чрезвычайно хорошо». И на вопрос об усилении контингента на Ближнем Востоке Трамп ответил журналистам, что «войска никуда не отправляет». Однако, как пишет The Wall Street Journal, Пентагон направил в регион дополнительно три корабля и около двух тысяч морских пехотинцев. Телеканал CBS News также утверждает, что министерство войны готовится к переброске сухопутных войск в Иран и ждет окончательного решения Трампа.
Navy / Handout / Reuters
Но США могли бы начать переговоры с Ираном, если бы было с кем, сказал Трамп, выступая в Белом доме перед военными:
«У нас в Иране все очень хорошо. Две недели назад у них был флот, теперь его нет. Все корабли на дне, 58 уничтожено за два дня, а у нас самый великий флот в мире, никто даже близко не стоит. Так что у нас все идет действительно хорошо, мы не позволим им обладать ядерным оружием. Если бы оно у них было, они бы его использовали, а мы этого не допустим. Это должны были сделать еще давным-давно другие президенты. В Иране не понимают, что происходит. У них нет флота, у них нет военно-воздушных сил, их ПВО и радары полностью уничтожены, их лидеры полностью ликвидированы. И новые лидеры почти полностью ликвидированы тоже. Теперь никто больше не хочет быть там главным. Нам нелегко, мы хотим говорить с ними, а не с кем. Но знаете что? Нам это нравится».
На выходе из Белого дома Дональд Трамп сказал журналистам, что США в Иране победили. Пентагон сообщает о гибели 13 американских военнослужащих и порядка 200 раненых. По официальным данным, в самом Иране за время войны погибли по меньшей мере 1,3 тыс. человек, в Ливане — более 900, в Израиле — 12. В Соединенных Штатах есть опасения, что войска завязнут на Ближнем Востоке, и поддержка операции падает, говорит профессор политологии Университета штата Теннесси Андрей Коробков:
«Очевидно, что администрации приходится делать хорошую мину при не самой удачной игре. Информация, которую Трамп получал от спецслужб, не вполне соответствовала реальности: ожидалось, что на фоне протестов удары спровоцируют внутренний взрыв, но этого не произошло. Зато уже проявляются серьезные экономические последствия.
В этих условиях администрация ищет варианты, как объявить победу и выйти из конфликта — хотя формально Трамп уже заявил о ней. Пока это скорее стадия проб и ошибок: рассматриваются разные сценарии, включая эскалацию. При этом у Трампа есть жесткое табу — отказ от использования наземных войск, которого он придерживался и ранее.
Опасения в США растут. Для Трампа есть два чувствительных фактора. Первый — экономика: цены на бензин выросли более чем на четверть, а инфляция становится серьезной проблемой накануне выборов. Второй — низкая поддержка операции: даже среди республиканцев она заметно ниже, чем у других инициатив Трампа».
Дональд Трамп заявил, что НАТО и другие страны отвергли его призывы помочь обезопасить Ормузский пролив. «Трусы, и мы это запомним»,— так обратился к союзникам президент США. Иран блокирует акваторию с начала марта. Тегеран способен серьезно осложнить судоходство и в других проливах, напоминает востоковед, консультант ПИР-центра Леонид Цуканов:
«Иран, в целом, никогда не закрывал окно для переговоров. Но ключевой вопрос — это гарантии: Тегерану нужны четкие подтверждения, что США не повторят подобную операцию в будущем.
Июньскую кампанию удалось быстро завершить во многом потому, что Иран пошел на компромисс и принял новый статус-кво. Однако ее фактическое повторение в феврале серьезно ослабило позиции тех элит, которые выступают за деэскалацию.
Вариантов дальнейшего развития ситуации достаточно много: это и дестабилизация периферии Ирана, и усиление подпольных структур, и обострение в рамках "оси сопротивления", где ключевым противником выступает уже Израиль. Не исключены и морские сценарии — вплоть до попыток блокировки стратегических маршрутов, таких как Баб-эль-Мандебский пролив. Как показывает практика, для этого могут быть задействованы сравнительно ограниченные силы».
Иран не желает обсуждать открытие Ормузского пролива и готов эскалировать конфликт, пишет Bloomberg. По словам источника агентства, который поддерживает контакты с иранской стороной, в Тегеране больше сосредоточены на выживании во время атак Израиля и США. Удары по нефтегазовым объектам и убийства высокопоставленных лиц, включая Али Лариджани, воспринимаются как эскалация.
