Цепь да цепь кругом

В прокат выходит фильм «На цепи» (Heel) Яна Комасы. Главные роли в первой англоязычной ленте польского режиссера блестяще сыграли британские актеры Стивен Грэм, Андреа Райзборо и Энсон Бун. Юлию Шагельман этот триллер с философским налетом сумел удивить и растревожить — в самом лучшем, хоть и неудобном, смысле.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

В 2020 году картина Яна Комасы «Тело Христово» (2019) о молодом парне, вышедшем из заключения и выдающем себя за нового священника в приходе провинциального городка, номинировалась на «Оскар» как лучший иностранный фильм. Именно тогда с режиссером познакомился его компатриот, живой классик Ежи Сколимовский, и предложил стать продюсером его нового фильма.

Сценарий, изначально написанный Бартеком Бартосеком по-польски, был адаптирован Наккашем Халидом с учетом британских реалий, а действие перенесено из Варшавы в Йоркшир.

Однако события фильма «На цепи», совмещающего элементы хоррора и философского эссе, по большому счету могли бы разворачиваться почти в любой стране.

В оригинале фильм носит два названия, рабочее и прокатное: «Heel», в данном контексте означающее что-то вроде «мерзавец, негодяй», и «Good Boy», то есть «хороший мальчик». И обе эти характеристики вполне подходят Томми (Энсон Бун), которого мы встречаем во время пьяного загула по клубам. Внезапно парня заталкивает в машину незнакомец, и Томми приходит в себя прикованный цепью в подвале стоящего посреди нигде дома, которым владеет странная семья: Крис (Стивен Грэм), чьи мягкие манеры и тихий вежливый голос вызывают тревогу, а не успокаивают, его бледная молчаливая, пребывающая не совсем в себе жена Кейтлин (Андреа Райзборо) и сын Джонатан, которого они называют Солнышко (Кит Ракусен),— на удивление нормальный, любопытный и подвижный ребенок при таких родителях.

Томми обнаруживает в подвале иммигрантка из Македонии Катрина (Моника Фрайчик), которую Крис нанял прибираться в доме два раза в неделю. Конечно, находка ее пугает, и она даже пробует уволиться, но наниматель — бывший полицейский — знает о ней все: отсутствие легального статуса, секс-работа в прошлом, проблемы с законом. К тому же Катрина подписала договор, где есть пункт о неразглашении, и она решает, что ей достаточно собственных проблем, чтобы задумываться, кто этот пленник и зачем его тут держат.

А держат его, как выясняется, чтобы перевоспитать. Крис регулярно демонстрирует Томми записи хулиганских выходок его самого и его дружков: автоугонов, порчи чужого имущества, драк, мелкого воровства, нападений на улицах на мирных прохожих, включая школьников. Естественно, не обходится и без алкоголя и наркотиков.

Крис устраивает своему заложнику «реабилитационную программу» с демонстрацией образовательных видео, насильственным детоксом и строгими наказаниями (с помощью полицейской дубинки и электрошокера) за любой шаг с пути исправления.

Чисто физически Томми шагать особо некуда, длина цепи позволяет двигаться в радиусе метра полтора, но он все равно бунтует и сопротивляется.

За хорошее поведение Томми получает поощрения — ему удлиняют цепь, позволяют пользоваться уборной вместо ведра и даже допускают до семейных ужинов и кинопросмотров. Однако «мирные» семейные сцены едва ли не страшнее тех, что происходят в подвале: чего стоит застывший взгляд Кейтлин и ее манера передвигаться по дому, как призрак, или то, как юный Джонатан обращается с обоими родителями: как с часовыми бомбами, способными взорваться в любой момент. И если Томми, особенно поначалу, не вызывает никакой симпатии, то его добровольные тюремщики (кроме, конечно, мальчика), пожалуй, еще меньше.

По первым сценам фильма создается впечатление, что зрителя ждет в общем-то стандартный триллер о страшных секретах, таящихся за фасадом благополучной с виду семьи. Но «На цепи» многомернее и глубже.

Хотя все законы жанра здесь соблюдены, а сюжетные твисты исправно вызывают мурашки, постепенно картина превращается в исследование весьма дискомфортных тем.

Что такое свобода и какую цену человек готов за нее платить? Не лучше ли — или по крайней мере удобнее — заменить ее безопасностью? Или наркотическим забытьем, дающим иллюзию безопасности? Причем наркотиками могут быть не только запрещенные вещества, а такие вроде бы прекрасные вещи, как любовь, забота, родственная близость. Умные и точные в психологических деталях авторы, конечно, не дают на эти вопросы однозначных ответов, оставляя зрителя на распутье и с неуютным ощущением, что выбирать, куда повернуть, придется самостоятельно.