Черные лебеди Трампа

В декабре прошлого года, проведя опрос, «Деньги» выяснили, что из стаи «черных лебедей» (труднопрогнозируемых событий, способных негативно повлиять на экономику и рынки) больше всего инвесторы боялись «лебедя» иранской войны. Страхи оправдались: на атаку Израиля и США в конце февраля Иран ответил ударом по мировой экономике и финансовым рынкам.

Нынешняя война на Ближнем Востоке не стала для мировых рынков большой неожиданностью. О готовности нанести удар по Ирану для поддержки там протестующих и остановки ядерной программы Дональд Трамп говорил еще в начале года. Угрозы подкреплялись демонстративной переброской двух авианосных ударных групп и прочей военной техники в регион. Цена североморской нефти Brent начала расти с первых дней 2026 года (после венесуэльской операции) и к началу ударов США и Израиля по Ирану поднялась на 20%, впервые с июня 2025 года превысив $73 за баррель. Вырос спрос на золото, цена которого с начала года подскочила на 22%, до $5277,9 за тройскую унцию.

Удар по Ирану был нанесен в субботу утром, 28 февраля, когда торги нефтью на большинстве мировых площадок были закрыты. Так США поступали в прошлом году (удар по ядерным объектам Ирана был нанесен в воскресенье, 22 июня) и в начале нынешнего (спецоперация в Венесуэле была проведена в субботу, 3 января). Тогда панику на рынках удалось быстро обуздать: ответный удар Ирана по базе США в понедельник, 23 июня, формально завершил конфликт, а ответ Венесуэлы в январе не последовал вовсе.

28 февраля за первые 12 часов операции вооруженные силы США и Израиля нанесли около 900 ударов по военным объектам в Иране. Под удар попало высшее руководство страны. Дональд Трамп попытался заранее успокоить рынки, заявив в воскресенье, 1 марта, что после убийства верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи новые власти Ирана якобы идут на мирные переговоры. Но информация не подтвердилась, и 2 марта на открытии торгов цена нефти Brent впервые более чем за год поднялась выше $80 за баррель, прибавив с уровней пятницы, 27 февраля, почти 10%. На следующий день цена поднялась выше $84 за баррель, прибавив за два дня 15%. За то же время цена апрельского фьючерса на природный газ на хабе TTF в Нидерландах взлетела более чем на 100% и впервые с января 2023 года поднялась до $800 за 1 тыс. куб. м. По итогам первой недели конфликта цены на нефть и газ выросли на 24,5% и 63% соответственно, до $91 за баррель и $650 за 1 тыс. куб. м.

В ответ Тегеран нанес массированный ракетный удар не только по Израилю, но и по военным базам США в ОАЭ, Катаре, Ираке, Кувейте, Иордании. Далее Исламская Республика начала наносить удары по инфраструктурным объектам в Персидском заливе. Под удар попали предприятия по производству сжиженного природного газа (СПГ) в Рас-Лаффане и Месаиде (Катар), остановив добычу на крупнейшем в мире газовом месторождении.

Эффект удара по мировой экономике был усилен падением транспортировки грузов через Ормузский пролив, по которому переправлялось 20% мирового экспорта нефти и до 30% СПГ. Если раньше через пролив проходило в среднем 150 судов в сутки, то уже через три дня после начала войны с Ираном показатель опустился практически до нуля. Аналитики Goldman Sachs оценили объем выпавших из-за блокировки Ормузского пролива поставок нефти в 18 млн баррелей в сутки, что соответствует 17% мирового потребления. Спустя четыре дня лишь около 1 млн баррелей в сутки удалось перенаправить по трубопроводам и портам в Янбу (Красное море, Саудовская Аравия) и Фуджайре (Оманский залив, ОАЭ).

Взлет цен на энергоносители ударил по рынкам акций, поскольку за ним обычно следует рост инфляции и ужесточение денежно-кредитной политики центробанками. На этот раз наиболее сильно пострадали рынки стран, экономики которых сильно зависят от импорта энергоносителей. В первую очередь — страны Европы и Азии. За первую неделю конфликта ведущие европейские фондовые индексы просели на 5,7–7% во главе с испанским индексом IBEX-35, который пострадал еще и из-за угроз в адрес Испании Дональда Трампа. Среди азиатских индексов наиболее пострадавшими оказались южнокорейский KOSPI, обвалившийся более чем на 10%, и японский Nikkei — 5,5%. Индийский BSE Sensex при этом просел менее чем на 3%, а китайский Shanghai Composite потерял всего 1%. В пределах 3% снизились и американские индексы. «В отличие от США или Китая, Европа не обладает сопоставимой ресурсной автономией, поэтому любой намек на перебои в Персидском заливе мгновенно трансформируется в рост энергетической премии»,— поясняет генеральный директор Astero Falcon Глеб Назаренко.

Впрочем, даже в таких условиях оставались надежды, что перекрытие Ормузского пролива не будет длительным, поскольку, очевидно, имеет крайне негативное влияние на всю мировую экономику. Об этом неоднократно публично высказывались глава Белого дома и другие представители американской администрации. Для успокоения рынков Дональд Трамп даже обещал, что ВМС США начнут сопровождать танкеры, а также поручил обеспечить государственное страхование рисков для судов в Персидском заливе. Однако после ударов Израиля по нефтебазам Шахран и Агдасие, Тегеранскому нефтеперерабатывающему заводу и по центру перевалки нефтепродуктов надежды на быстрое разрешение конфликта окончательно растаяли. В ответ Иран начал минировать пролив, а КСИР подтвердил переход к тактике «тотального сопротивления» и готовность к продолжительной войне на истощение.

В таких условиях 9 марта цена нефти Brent на спотовом рынке взлетела на 25,6%, до $114 за баррель, потянув за собой европейские фондовые индексы, потери которых в моменте достигали 2–2,5%. Впрочем, довольно быстро рынок успокоился, цены откатились к $100 за баррель, а европейские индексы отыграли большую часть снижения. Для закрепления эффекта президент США Дональд Трамп в CBS News 9 марта заявил, что военная операция «почти завершена» и идет с опережением графика. Трамп демонстративно позвонил президенту России Владимиру Путину, в ходе переговоров с которым обсудил ситуацию на Ближнем Востоке. После этого появились сообщения о том, что США могут смягчить санкции против российской нефти, а цена нефти упала сперва до $88 за баррель, а затем приблизилась к $80 за баррель. Но эффект был непродолжительным, и уже 12 марта котировки Brent вновь превысили $100 за баррель, и этому не помешало даже решение 32 стран, входящих в Международное энергетическое агентство, суммарно высвободить 400 млн баррелей нефти. Виной тому — опасения, что для стабилизации ситуации в случае длительного перекрытия пролива и дальнейших ударов по нефтегазовой инфраструктуре в Персидском заливе принятых мер будет недостаточно. К тому же вскоре выяснилось, что сообщения о готовности США смягчить санкции против российской нефти оказались ложными. «Рынок постепенно приходит к пониманию, что конфликт может оказаться более затяжным фактором, влияющим и на глобальный экономический рост, и на инфляцию через высокие цены на энергоносители»,— полагает инвестиционный банкир Илья Сушков.

Тем не менее мировые фондовые рынки стали более сдержанно реагировать на дальнейшие ближневосточные события. По итогам второй недели конфликта ведущие азиатские индексы изменились в диапазоне от –2,6% до +0,2%, причем в лидерах снижения были индийский Sensex и японский Nikkei 225, а в зеленую область вернулся китайский Shanghai Composite. Потери европейских индексов были ограничены 1%, а испанский IBEX 35 смог вырасти на 0,4%. Американские индексы потеряли за неполную неделю 1,5–1,8%. «Инвесторы пока не переходят к масштабной распродаже активов. Основной сценарий, который сейчас закладывается рынком,— это локализованный региональный конфликт»,— поясняет господин Сушков.

Ближневосточный кризис открыл возможности для роста поставок энергоносителей из других регионов — в частности, из Канады, Австралии и России. По данным Reuters, 9–12 марта 2026 года цена российской Urals в индийских портах поднялась до $100,67, в то время как Brent закрылся на отметке $99. Таким образом, всего за две недели цена российской нефти выросла в 2,5 раза и вместо дисконта в $23 к североморской марке стала торговаться с премией в $1,67. В таких условиях не удивительно, что российский фондовый индекс вырос за две недели конфликта на 2,6%, а индекс «Нефть и газ» прибавил почти 12%.