Не выбитый из седла

Сегодня исполнилось 85 лет Андрею Смирнову. Выдающегося режиссера поздравляет Андрей Плахов, несколько лет проработавший с юбиляром в секретариате Союза кинематографистов.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Невероятно, но факт: Андрей Смирнов сегодня — в первой тройке старейших: речь о ныне живущих отечественных кинематографистах первого ряда. Один за другим ушли из жизни Герман, Рязанов, Хуциев, Данелия, Панфилов, Митта.

Все они родились в 1920-х или 1930-годах. А теперь ветераном стал Смирнов, 1941 года рождения, из поколения детей войны. Вышеперечисленные для меня были изначально классики, а вот Андрея Сергеевича я воспринимал как старшего товарища — молодого душой, полного энергии, возраст вообще не про него.

Между тем он уже тогда был культовым классиком.

Первый фильм Андрея Смирнова («Ангел», новелла в составе киноальманаха) лег на полку. И стал одним из первых освобожденных конфликтной комиссией, которую я возглавлял.

Вскоре Смирнов тоже присоединился к нашей работе. Он всей душой хотел помочь жертвам цензуры, зная не понаслышке, насколько травматичен для творческого человека подобный опыт.

Второй его фильм — «Белорусский вокзал» — тоже не раз подвергался цензурным наскокам, но в итоге обрел триумфальную судьбу и народную любовь. Третий — «Осень» — был подвергнут разносам и прокатным рестрикциям за эротическую откровенность. Кульминация конфликтов с цензорами произошла на картине «Верой и правдой».

На долгое время Смирнов оказался выбит из режиссерского седла. Но даже тогда его присутствие в кино всегда было ощутимо — и как сценариста, и как актера, и как незаурядной личности. В этой незаурядности я убеждался множество раз, когда он сменил Элема Климова на посту главы союза и продолжил его курс.

Андрей Смирнов умел принимать нестандартные решения.

Человек чрезвычайно темпераментный, иногда он шел на поводу своих эмоций, но не упорствовал, прислушивался к мнениям коллег, умел признавать ошибки, а они были неизбежны на том неизведанном и рискованном пути, на который мы тогда вступили.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Мог говорить спорные вещи («Лучше любая порнография, чем любая цензура!»), но даже в них была парадоксальная правда момента и правда его демократических убеждений. Тех самых, которые позднее стали объектом атаки — сверху и снизу, справа и слева, со стороны старой (обновленной) номенклатуры и «новой этики».

Не столь уж частое качество среди режиссеров: Андрей Смирнов блестяще образован. Он великолепно знает мировую музыку и живопись, и — еще большая редкость — иностранные языки.

Французский свободный, английский практически тоже, а когда его пригласили председателем жюри на Венецианский фестиваль, он неделю посидел с учебником, а через пару дней пребывания в Венеции уже легко объяснялся по-итальянски.

Андрей не просто хороший артист, он человек врожденного артистизма. И потому ему без особых актерских ухищрений удается воплотиться и в аристократа, и в бандита, и в желчного писателя Бунина, которого он обожает.

И в «нового русского», совсем не карикатурного — как в «Елене» Андрея Звягинцева. Но подлинное его призвание — режиссура. Вопреки всему, он остался ему верен. Свидетельство тому — трилогия о трагедиях и драмах советского прошлого: «Жила-была одна баба», «Француз», «За нас с вами».

Несколько лет назад Андрею позвонил один небезызвестный режиссер с просьбой дать добро на ремейк «Белорусского вокзала» (теперь его герои вернулись с афганской войны).

Получив отказ, звонивший бросил трубку: все равно поставлю, без вашего благословения обойдусь. Сегодня этого режиссера уже нет в живых. А «Белорусский вокзал», как и другие фильмы Смирнова, переживет еще не одно поколение творцов и зрителей.