Мораль на балансе у компаний

Руководители и предприниматели в РФ зачастую прибегают к ситуационистскому подходу, балансируя между моральными установками и обстоятельствами, в которые их ставит текущая ситуация, выяснили в МИРБИС. Теми же принципами, отмечают эксперты, бизнес руководствуется в решениях о присоединении к программам корпоративной социальной ответственности (КСО): во многом осознавая преимущества такого подхода, конкретные шаги компании предпринимают в рамках тех ресурсов, которыми обладают здесь и сейчас. В связи с этим крупному бизнесу, в отличие от более мелких компаний, следовать принципам КСО проще.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Личные убеждения — в основе предпринимательской стратегии

Большинство российских предпринимателей и руководителей можно отнести к ситуационистам — тем, кто при принятии решений в целом руководствуются представлениями об этике и морали, но в то же время учитывают конкретные обстоятельства, следует из результатов свежего исследования Московской международной высшей школы бизнеса МИРБИС. Такой подход, отмечают авторы, основывается на балансе между принципами и контекстом.

В опросе приняли участие более 2,7 тыс. респондентов, которым предложили ответить на 20 вопросов — ими «измеряли» степень приверженности респондентов к идеализму и релятивизму. Так, идеалисты склонны в любой ситуации опираться на абсолютные моральные нормы и верят, что положительного результата всегда можно добиться с соблюдением интересов каждой из сторон. Релятивисты, напротив, считают мораль относительным понятием, а значит и решение будет зависеть от тех или иных обстоятельств.

Ситуационисты, которыми оказались 71% респондентов, сочетают в себе высокий уровень и идеализма, и релятивизма. «Если обстоятельства требуют, они готовы отойти от формальных правил ради более справедливого решения», — говорится в исследовании. Абсолютисты (14%) в большей степени привержены идеализму, строгие правила для них — «гарантия наилучшего результата». Субъективисты (12%) — сторонники релятивизма, верят, что для каждый определяет мораль по-своему и действует так, как считает правильным. Эксепционисты (3%) сочетают в себе низкий идеализм и низкий релятивизм, они признают общие нормы, но готовы от них отступить, если это приведет к еще большему благу.

Ситуационистов большинство как среди мужчин, так и среди женщин (среди респондентов их количество в процентном соотношении составило 56% и 44% соответственно). Однако, подмечают авторы, в первом случае можно говорить о большей схожести взглядов среди представителей одного пола: мужчины «в среднем менее идеалистичны и чаще готовы к компромиссам». Женщины же оказались более «неоднородной» группой и продемонстрировали большую вариативность в ответах, что, отмечают исследователи, может указывать на «существенные различия в стратегиях ведения бизнеса и карьерных траекториях». Тем не менее, они пришли к выводу, что женщины более бескомпромиссны и чаще мужчин ориентируются на общепринятые нормы морали и закона. Заместитель председателя совета директоров АО ХК «Сибирский Деловой Союз» Анастасия Горелкина связывает такую тенденцию с тем, что на руководящие позиции женщины, как правило, попадают через «более высокий входной барьер», который преодолевают те, кто «умеет выстраивать долгосрочную логику, а не реагировать на текущий контекст». Отметим: ранее доклад McKinsey & Company действительно фиксировал, что фактор предвзятости играет далеко не последнюю роль в восхождении женщин по карьерной лестнице: зачастую их профессиональный трек зависит от прошлых достижений, в то время как мужчин продвигают по службе с учетом их будущего потенциала (см. «Ъ-Женское лидерство» от 23 ноября 2023 года).

Рост роли идеализма

Среди прочих наблюдений, сделанных в МИРБИС: с увеличением возраста возрастает и роль идеализма в мировоззрении респондентов, а руководители крупных компаний реже идут на компромиссы. В целом же, констатируют исследователи, значительное преобладание в выборке ситуационистов, абсолютистов и субъективистов над эксепционистами свидетельствует о том, что российские предприниматели, в отличие от бизнесменов из западных стран, среди которых доля эксепционистов выше, чаще руководствуются личными убеждениями. Все дело в «самом фундаменте принципов ведения бизнеса», пояснил «Ъ» ведущий преподаватель Школы бизнеса МИРБИС, эксперт по стратегическому лидерству Станислав Казаков: если на Западе культура предпринимательства развивалась «столетиями», что позволяет каждому новому поколению бизнесменов в начале карьерного пути опираться на опыт, накопленный предшественниками, то в РФ бизнес-среда формировалась лишь на протяжении последних 30 лет, так что многим успешным российским предпринимателям приходилось разгадывать «секреты успеха» самостоятельно. «У нас сначала опыт, зачастую горький, потом (и то не всегда) — образование МВА», — заключает господин Казаков.

Ситуационизм и корпоративная социальная ответственность

Ситуационистский подход при принятии решений действительно характерен для российской предпринимательской среды, отмечает член Президиума «Опоры России», председатель Комитета по вопросам экологии и устойчивого развития Яна Кудашкина, и принципы ответственного ведения бизнеса укладываются в его логику. «Это не отказ от частной выгоды, а поиск устойчивого баланса между интересами компании и общественным благом», — объясняет эксперт.

Напомним: корпоративная социальная ответственность (КСО) — это подход, при котором компании сочетают стремление к достижению экономических целей и полезному вкладу в общественное и экологическое благополучие. Он выражается, например, в ответственном управлении ресурсами, вкладе в работу местных сообществ, построении устойчивых цепочек поставок и т.д. (см. «Ъ-Ответственный бизнес от 20 ноября 2025 года).

В целом, российские предприниматели готовы работать в рамках концепции ответственного предпринимательства, однако масштаб ее внедрения напрямую зависит от возможностей компаний, которые сводятся как к финансовым, так и к организационным издержкам — поэтому, отмечает Яна Кудашкина, такой подход зачастую становится частью стратегии именно крупного бизнеса. «Для малого и среднего предпринимательства важно, чтобы соответствующие инструменты были соразмерны их возможностям и не создавали дополнительной нагрузки», — подчеркивает она.

Соблюдение принципов корпоративной социальной ответственности, действительно, является прерогативой крупного бизнеса, подтверждает профессор практики Высшей школы бизнеса НИУ ВШЭ Станислав Киселев. Небольшим же компаниям проще встроить социальную миссию в свою бизнес-модель, чем выделять на программы КСО дополнительные ресурсы. «Предел ресурсов, риск-профиль и институциональные стимулы становятся ключевыми сдерживающими факторами реализации КСО „сверх минимума“», — отмечает он.

Представители бизнеса подтверждают: многие компании привлекает возможность заявить о себе как об игроках, следующих принципам КСО, однако далеко не всегда они располагают для этого необходимыми ресурсами. «Ответственность воспринимается как „люксовый“ товар, который бизнес готов приобретать, когда закрыты его базовые потребности и есть задел для роста», — отмечает собственник Пулковской логистической компании (ПЛК) Денис Миненко. «Предприниматель понимает важность ответственного ведения бизнеса, но вынужден расставлять приоритеты. Когда стоит выбор между финансированием социального проекта и повышением зарплат ключевым сотрудникам, чтобы они не ушли к конкурентам, выбор часто делается в пользу второго, и это разумно», — соглашается гендиректор КРОС Екатерина Мовсесян. Бренд-директор и основатель event-агентства «Динамика» Александр Шкарупа выражает схожую позицию: недостаток финансирования — ключевая проблема при реализации долгосрочных программ. «Добавьте сюда постоянно меняющиеся правила игры — и вы поймете, почему даже искренние намерения не всегда конвертируются в устойчивую практику», — отмечает господин Шкарупа.

Полина Попова