Помощь другим продлевает жизнь
Некоммерческие организации открыли новые знания для науки
27 февраля специалисты и волонтеры фондов и некоммерческих объединений отмечают День НКО. Сегодня в эту работу вовлечены почти 220 тыс. организаций. Они объединяют людей через призму добрых дел, которые, по убеждению врача-эндокринолога и диетолога, специалиста в области проэйдж-медицины и эксперта социального проекта «Деменция.net» Натальи Севастьяновой, способны оказывать прямое воздействие на здоровье.
Наталья Севастьянова
Фото: Деменция.net
Наталья Севастьянова
Фото: Деменция.net
В интервью «Ъ-Наука» врач рассказала, почему феномен добра останется в фокусе научных исследований в ближайшие годы, каким образом через социальные контакты можно влиять на активность генов и какое вещество в организме нужно «подавить», чтобы замедлить старение.
Хронический стресс, выгорание, отсутствие теплых доверительных связей с другими людьми меняют эпигеном и провоцируют развитие атеросклероза и болезни Альцгеймера. Участие в общем деле, волонтерство, поддержка близких действуют иначе: они запускают процессы, замедляющие старение. Ученые находят все больше подтверждений тому, что эмоциональное состояние и социальная включенность связаны с продолжительностью жизни.
— Зачем нужно заниматься волонтерством, если на то нет очевидных причин?
— Перспективы исследования этой темы лежат в области эпигенетики. В переводе с греческого «эпи» означает «над», «выше», «поверх». Определенные гены — участки ДНК — могут быть «активированы» или «деактивированы» под влиянием внешних воздействий (стресс, питание, экология, болезни), не меняя саму ДНК. Весьма точно эту мысль сформулировал нобелевский лауреат Питер Брайан Медавар: генетика предполагает, а эпигенетика располагает.
Один из основных механизмов такой настройки — метилирование: прикрепление к определенным участкам ДНК (к цитозиновым основаниям) небольшой химической «метки» — метильной группы (CH3). Поэтому, изучая метилирование, ученые получают представление о том, как внешние факторы меняют активность генов, не переписывая сам генетический код.
С возрастом происходит общее снижение уровня метилирования ДНК, в том числе и участков генома, которые составляют почти половину всей последовательности ДНК,— так называемых мобильных генетических элементов. Они были открыты около 50 лет назад нобелевским лауреатом Барбарой Мак-Клинток. В отличие от обычных генов эти последовательности способны перемещаться по ДНК. Когда с возрастом из-за деметилирования они излишне активизируются, то начинают дестабилизировать геном, вызывая нежелательные хромосомные перестройки, которые, в свою очередь, связаны с развитием атеросклероза, гипертонии, сахарного диабета, болезни Альцгеймера.
— Вы упомянули гены. Давно известно, что они во многом программируют наше здоровье. Какие из них замедляют старение?
— Сейчас геронтологов прежде всего интересует не генетика, а связь между образованием активных форм кислорода в клетках и работой белка p66Shc. Он является посредником в запрограммированной гибели клеток. А при снижении стресса, поддержке физической активности, сохранении социальных связей происходит благотворное воздействие на эпигенетические возрастные изменения.
— Получается, что через добрые дела можно улучшить свое здоровье?
— Так и есть. Это подтверждают нейровизуализационные исследования: жесты доброты активируют зоны мозга, отвечающие за вознаграждение. Это вентральный стриатум и передняя поясная кора.
Еще один аргумент в пользу добрых дел: согласно исследованию Калифорнийского университета в Сан-Франциско, у женщин, оказывающих социальную поддержку другим, теломеры (концевые участки хромосом, маркеры биологического возраста) оказались длиннее. То есть добрые дела буквально замедляют старение на клеточном уровне.
Примечательно, что механизм эпигенетических часов направлен на обе стороны (здесь как раз-таки мы затрагиваем проблематику социальных связей и волонтерства). При нахождении человека в изоляции может происходить выгорание, появится стресс; паттерны метилирования начнут меняться в неблагоприятную сторону. В 2010 году психолог Джулианна Холт-Лунстад провела метаанализ 148 исследований, в котором участвовало 310 тыс. человек, и пришла к выводу, что отсутствие крепких социальных связей повышает риск преждевременной смерти на 50%. Для сравнения, это сопоставимо с риском от выкуривания пачки сигарет в день и на 35% повышает риски, схожие с рисками от алкоголизма и гиподинамии.
— Можно ли просчитать, насколько эти исследования продлили жизнь пожилых людей?
— Достаточно посмотреть на демографию. Если в 1950 году удельный вес лиц в возрасте 90 лет и более составлял всего 0,05% мирового населения, то к 2020 году он достиг 0,27%, то есть увеличение почти в шесть раз. Ожидается, что к 2050 году этот рубеж перешагнут 0,79% жителей планеты, а к 2100 году — 2,14%. Очевидно, мы живем в эпоху демографического сдвига. В отличие от прошлых поколений, которые редко сталкивались с когнитивными нарушениями и саркопенией из-за более короткой продолжительности жизни, сегодня эти проблемы стали массовыми, и потребность в их решении колоссальна. Исследования показали, что для обеспечения высокого качества жизни в так называемые дополнительные годы одних медикаментозных средств недостаточно. Наука стала искать ответ на вопрос о неравномерном старении, почему ясность мышления и физическая активность сохраняются у одних долгожителей, но угасают у других. Причину нашли в поведенческих факторах. Выяснилось, что мышцы — огромный эндокринный орган, в процессе физической активности они выделяют особые вещества — экзеркины, которые обладают регуляторными свойствами и воздействуют на механизмы старения, замедляя их. Но что важно, сама социальная вовлеченность, участие в общем деле, волонтерство стимулируют эту самую физическую активность. Получается, что человек не просто механически двигается — у него появляется цель, он включен в группу, а значит, мышечная нагрузка становится регулярной и эмоционально окрашенной. Запускается положительная петля. Помогая другим, мы помогаем собственным клеткам стареть медленнее.
— То есть волонтерство и физическая активность работают в одной связке?
— И то и другое благоприятно влияет на здоровье человека. Известно, что после 30 лет организм неизбежно теряет мышечную массу, в среднем 3–5% за десятилетие, и тут будет уместно вспомнить шведское исследование SPAF, которое продолжалось 40 лет и показало, что к 60–65 годам физическая работоспособность человека падает на 30–48% от пика. Если ничего не предпринять, человек столкнется с уменьшением качества и количества мышц, у него разовьется саркопения, а впоследствии, возможно, и старческая астения. Но есть и хорошая новость: физическая активность замедляет этот процесс. Мы видим, что люди, которые всю жизнь занимались спортом или хотя бы начинали заниматься регулярно уже в зрелом возрасте, улучшают свои показатели на 5–10%. Долгожители живут дольше в том числе и потому, что сохраняют подвижность и мышечный тонус.
— А как соотносятся наследственность и образ жизни в контексте долголетия?
— Профессор Татьяна Черниговская точно описала отношение генетики и среды: «Вам от бабушки с дедушкой может достаться рояль “Стейнвей” или скрипка Страдивари… Надо учиться играть. Как на “Стейнвее”, так и на Страдивари, а это воспитание и образование уже в буквальном, а не метафорическом смысле, нужно научиться жить с этими генами».
На долю наследственности специалисты отводят 15–20%, и это немало, но в то же время остальные 75–80% зависят от поведенческих привычек, от того, какие факторы внешней среды нас окружают, какой образ жизни мы ведем...
— При изучении старения часто встречается понятие «прокси-болезни». Что это и какова роль эндокринных нарушений?
— Термин достаточно новый, для многих не до конца понятный. Прокси-болезни старения — это хронические неинфекционные заболевания, патогенез которых схож с механизмами старения. Фактически эти болезни выступают в роли посредников между физиологическими и патологическими процессами. И здесь важно подчеркнуть, что биологический возраст и биологические часы — это все научные категории, но не диагноз.
Как эндокринолог я смотрю на прокси-болезни через избыточную массу тела, ожирение и сахарный диабет второго типа. По современным данным, ожирение представляет собой хроническое системное воспаление, на фоне которого активируется биохимический каскад и усиливаются патологические сдвиги. Подкожная жировая клетчатка принимает на себя первый удар, но дальше жир уже перераспределяется по органам, таким как брюшная полость, печень, скелетная мускулатура, эпикард, поджелудочная железа. И эти внутренние отложения поддерживают воспаление, на фоне которого развивается инсулинорезистентность, преддиабет и диабет второго типа. Жировой гепатоз, артериальная гипертензия, дислипидемия дополняют картину.
Но надо сказать, что и здесь работает тот же эпигенетический принцип. Если в зрелом возрасте сохраняем физическую активность, работаем с мышечной массой, не допускаем абдоминального ожирения, мы отодвигаем начало сахарного диабета даже при не самой выгодной генетике. А еще исследования показывают, что у людей с крепкими связями уровень интерлейкина-6 — маркера воспаления — значительно ниже. То есть добрые отношения с окружающими помогают сдерживать то самое воспаление, которое разгоняет висцеральный жир.
— И тут кажется уместным немного сместить фокус и спросить про людей, ухаживающих за больными с деменцией. Какие риски несет такая нагрузка для эндокринной системы?
— В медицинской картине выделен синдром ухаживающего человека — симптомокомплекс, характерный для людей, которые долгое время контактируют с тяжелыми пациентами. Деменция коварна тем, что требует полной включенности, но не дает положительной обратной связи, и это длится годами.
А если человек склонен к перфекционизму, имеет нереалистичные ожидания относительно прогноза заболевания или не умеет выстраивать границы, выгорание наступает быстрее. Сначала идет энтузиазм, но потом всегда истощение. И здесь нужно вспомнить правило пользования кислородной маской в самолете («в первую очередь на себя, потом на ребенка»). Если этого не сделать, очень скоро ухаживающий столкнется с раздражительностью, чувством опустошенности, замкнутостью, тревогой и чувством вины. Все это первые звоночки (ресурс на исходе и без помощи извне не обойтись).
Те, кто поддержал благотворительную инициативу, помимо социального эффекта, снижения стресса получили и прямой «биологический дивиденд»: известно, что регулярная поддержка других людей ассоциируется с более низким уровнем интерлейкина-6 — одного из ключевых маркеров системного воспаления. Оно, в свою очередь, рассматривается как основной механизм старения и развития возрастных заболеваний.
— Расскажите, пожалуйста, какие конкретно физиологические и нейрохимические процессы активизируются в теле человека, когда он оказывает помощь другим или участвует в волонтерской деятельности.
— С позиции нейрогуморальной регуляции задействуется комплекс гормонов. Эндокринная регуляция поддерживает вовлеченность в добрые дела. Дофамин фиксирует успех проекта, сотрудник НКО отмечает прогресс, получает внутреннее поощрение. Эндорфин вырабатывается при физической активности (любые благотворительные забеги, помощь в приютах, выезды к подопечным — все это запускает синтез гормона). Окситоцин — гормон привязанности, он укрепляет социальные связи, выделяется в момент коллективного взаимодействия и дает человеку ощущение, что он в команде, в безопасности, находится среди своих. И есть еще серотонин: он реагирует на статус, признание заслуг, гордость за вклад в общее дело, уважение благополучателей. В целом организм воспринимает волонтерство как сигнал благополучия.
Если перевести язык цифр и нейромедиаторов на простые действия, то участие в волонтерских проектах, помощь подопечным, совместные акции запускают в организме ту самую «цепочку добра». Снижается уровень кортизола, замедляется сердечный ритм, мозг получает сигнал безопасности. И точно такие же процессы происходят, когда в обычной жизни мы улыбаемся незнакомцу, благодарим кассира или помогаем близкому просто так, ничего не ожидая взамен.