Чемпион всемедального зачета

Йоханнес Клэбо 21 февраля дополнил список своих рекордов еще одним невероятным достижением. Выиграв лыжный 50-километровый марафон классическим стилем, норвежец стал «абсолютным» чемпионом итальянской Олимпиады: шесть гонок — шесть побед. Шестую он одержал, обойдя двух своих соотечественников — Мартина Нюэнгета и Эмиля Иверсена. Ближайшие преследователи этой тройки, одним из которых оказался занявший пятое место россиянин Савелий Коростелев, наслаждались историческим достижением издалека.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Йоханнес Клэбо, когда совершал свой привычный спурт на заключительном подъеме олимпийского круга, названном именем титулованного итальянского лыжника Кристиана Дзордзи, скидывая соседа Мартина Нюэнгета, сражался, конечно, строго говоря, не с ним. Такая драка смотрелась мелковатой по меркам статуса, стоявшего на кону.

Сражался Клэбо, в Италии уже побивший рекорд по числу зимних олимпийских побед и несшийся за 11-й, с величайшими олимпийскими подвигами прошлого, с их авторами.

Например, с американским конькобежцем Эриком Хайденом, который в 1980 году в Лейк-Плэсиде завоевал все пять стоявших на кону в его виде золотых медалей, показав чудеса универсализма: и лучший спринтер, и лучший стайер. Именно Хайден, пожалуй, считался до сих пор первым среди «абсолютных» олимпийских чемпионов. Клэбо, добавив к пяти уже добытым итальянским высшим наградам — в скиатлоне, личном и командном спринте, разделке, эстафете — шестую, его обскакал. Эта гонка вознесла его на вершину особенную, где-то не в облаках, а за ними, пройдя путь длиной в полсотни километров.

Далеко не всякий лыжный марафон — нудное зрелище. Этот точно нудным не был. Поводы пристально в него всмотреться, чему-то удивиться он дарил постоянно. Вот зачем, например, уже на первых километрах рванул вперед Мартин Нюэнгет? Реальная попытка раннего отрыва? Разведка боем? Просто захотелось подергать соперников? Нюэнгета догнали. А взгляд уже цеплялся за Савелия Коростелева. Как же убедительно, нагло не по возрасту в свои 22 года он бежит.

В какой-то момент, наплевав на пиетет перед норвежскими, то есть фаворитскими, кровавыми костюмами, Коростелев повел пелотон. В скиатлоне же было что-то похожее, и тогда чуть не зацепился за медаль.

И сразу можно вспомнить, что обстоятельства тут на его стороне. Некоторые конкуренты умудрились под занавес Олимпиады простудиться. Не вышли на старт ни неплохой швед Вильям Порома, ни знаменитый итальянец Федерико Пеллегрини, у которого марафонских амбиций было полным-полно. Иво Нисканен, финская легенда, классик классического стиля, вышел, но, кажется, решил, что бежать сможет, в последний момент.

А когда было пройдено чуть меньше полутора десятков километров, еще одна атака, инициированная уже тремя норвежцами — Нюэнгетом, Эмилем Иверсеном и, разумеется, Йоханнесом Клэбо. Коростелев ее подхватил. Чуть позже кое-как, на зубах квартет в пятерку превратил Виктор Ловера, хотя чего-то острого ждали от других французов — Матиса Деложа, Уго Лапалю. Но это марафон, в нем свои герои.

А где-то позади группы брели, покинув трассу, по альпийским сугробам два лыжника. Сошли слишком рано. Одним из лыжников был недолечившийся Нисканен, вторым — четвертый норвежец Харальд Амуннсен, тоже, между прочим, смотревшийся претендентом на награды. Надо же, и его марафон угробил, толком не начавшись. А для Коростелева расклад становился все лучше и лучше.

За той пятеркой, которая от всех убежала, было жутко интересно наблюдать. Тем, кто переживал за Савелия Коростелева,— иногда тревожно, потому что на очередном тягучем подъеме, которыми пытает трасса в Валь-ди-Фьемме, он внезапно потерял контакт с попутчиками.

А в таких гонках и просвет в десяток метров бывает фатальным. Но нет, поднажал, прибавил, просвет закрыл. Хотя, может, просто норвежцы, прощупав почву, посчитали, что торопиться не стоит. Все успеют, всех сбросят.

Ловера сбросили первым. Понял француз, что не тянет темп. Коростелев, в отличие от него, признавать, что слабее норвежцев, отказывался, держался стойко. Норвежцы своими рывочками отмахивались от него, как от назойливой осы. А оса оказалась довольно прилипчивой.

Но нет, в конце концов все же отмахнуться удалось. Новое восхождение в подъем Савелий Коростелев совершил с видом альпиниста, покоряющего Эверест на остатках кислорода. Вся бодрость вмиг испарилась.

В таких ситуациях лыжников, переоценивших силы, бывает, ждет незавидная судьба — откатиться резко назад. Или даже кое-что похуже, наподобие того, что пережили в это утро Нисканен с Амуннсеном. Марафон за ошибки карает жестоко.

Норвежцы преимущество увеличивали. Коростелев же гнался уже не за журавлем в небе, сверкающим медальным блеском, а за почетной синицей. И гнался мудро.

Не стал чудить, упираться, а спокойно позволил настичь себя Ловера. Вдвоем идти легче. Затем, кажется, вовремя поменял лыжи на свежие, вновь приосанился, вернул безупречную классическую технику… В общем, с Ловера Коростелев попрощался, поехал четвертым в гордом одиночестве, которое его явно нисколько не тяготило. Чувствовал себя хорошо. Ну с поправкой на преодоленные десятки километров.

Норвежцы тем временем поразили тем, что и перед финальным кругом дружно проигнорировали возможность сменить лыжи. И это — на прогретой солнцем трассе. Что за чудесная мазь? И откуда столько энергии, чтобы, невзирая на ее дефицит, лезть в пекло?

Ветерану Иверсену энергии, чтобы не упустить двух молодых партнеров по сборной, не хватило — отстал загодя, довольный и обеспеченной бронзой. Нюэнгет зло бился вплоть до подъема Дзордзи, похоже, и вправду надеясь, что лишит Клэбо своим упрямством рекорда на века. Но не лишил, разумеется. Рекорд состоялся.

А Коростелев, скиснув под грузом прожитых километров, все-таки пропустил на четвертую позицию поймавшего второе дыхание француза Тео Шели. Так что повторить результат скиатлона, в котором россиянин очутился сразу за призовой тройкой, не вышло. Но кто обращал внимание на эти локальные стычки, локальные успехи и неудачи? Мелковато по меркам того, ради чего смотрели этот марафон.

Алексей Доспехов