Прагматическое вместо идеологического
Чиновники и политтехнологи обсудили, как практика должна помогать теории
Российские власти не нуждаются в общегосударственной идеологии. К такому выводу пришли 18 февраля участники научно-практической конференции «Тренды политических технологий», организованной Российской ассоциацией по связям с общественностью (РАСО). По их мнению, продвигаемые администрацией президента (АП) практики социальной архитектуры с идеологией не связаны и работают на решение прагматичных задач в связке с «фундаментальными основами российской государственности».
Фото: Надежда Буаллаг, Коммерсантъ
Фото: Надежда Буаллаг, Коммерсантъ
Тон обсуждению задал Алексей Семенов — замначальника управления президента РФ по вопросам мониторинга и анализа социальных процессов (именно это подразделение АП продвигает институт «социальных архитекторов», призванный дополнить привычный «технологический» подход к взаимодействию власти и граждан). Он сразу заявил, что связь социальной архитектуры и идеологии носит «весьма опосредованный» характер. Социальная архитектура «работает с реальным устройством и развитием общества», тогда как идеология «задает ценностный горизонт», объяснил чиновник. При этом в России есть «представление о себе как о государстве-цивилизации», и в его рамках социальная архитектура «может и должна становиться практическим инструментом сохранения и развертывания этого статуса» через конкретные проекты, отметил господин Семенов. То есть социальная архитектура связана не с некоей «официальной идеологией», а с «фундаментальными основами российской государственности», а достижение предельно прагматичных задач, которые решает социальная архитектура, наполняет термин «государство-цивилизация» в глазах людей «естественным содержанием», резюмировал представитель АП.
Речь действительно идет не об идеологии, а о «наборе практик, которые улучшают ткань нашего общества», согласился президент РАСО Евгений Минченко. «Но какая-то модель развития России, очевидно, нужна»,— оговорился он.
Избрать в качестве таковой можно только то, «что есть в реальной жизни», а не «выдумано маргинальными мыслителями», подчеркнул политолог. А реальная жизнь, по его словам, предлагает три варианта: рациональная цифровая бюрократия (модель вице-премьера Дмитрия Григоренко), заимствование и совершенствование лучших мировых практик (модель мэра Москвы Сергея Собянина) и патриотическое служение (модель первого замглавы АП Сергея Кириенко). Эти модели господин Минченко обозначил как «протоидеологии». При окончательном же выборе, по его мнению, следует отказаться от подавления интеллектуального класса (хотя и самим интеллектуалам нужно «открыть и принять собственную страну, а не действовать от имени транснациональных сущностей») и придания всем внешним конфликтам эсхатологического статуса, а также «не слишком упиваться прогрессом». Последний сейчас скорее связан с подавлением свободы, и если мы хотим остаться на ее стороне, то должны занять «более консервативную» позицию, подытожил глава РАСО.
Философ Борис Межуев насчитал в российской повестке даже четыре конкурирующие идеологические модели. Традиционалистская сводится к тому, «чтобы передать всю власть силовикам» и снизить роль интеллектуалов и бюрократов, «либеральная» настаивает на приоритетной роли бизнесменов и ждет возникновения институтов «просто откуда-то из частной собственности». Еще две модели — идеологии «рациональной бюрократии» и «неократии» (власть ученых и интеллектуалов). «Правильная идеология может состояться только в том случае, если мы найдем равновесие этих четырех элементов»,— уверен ученый. Он тоже предостерег от того, чтобы сводить идеологию к подавлению дискуссий и интеллектуального класса, предложив понимать это явление «как обозначение идентичности и приоритетных целей» страны. Такая идеология должна подчеркивать отличие российского пути от других, не исключать никакие периоды из истории страны и не строиться на примате какой-то одной социальной группы, перечислил философ.