Банк с человеческим лицом в эпоху искусственного интеллекта

За 35 лет Банк «Левобережный» прошел путь от бумажных платежек, которые шли в Москву неделю, до алгоритмов, анализирующих риски за миллисекунды. Генеральный директор Владимир Шапоренко уверен: чем умнее становятся машины, тем важнее человек. Мы поговорили о том, как выживать в кризисах, почему честность дороже ликвидности и зачем современному банку «Стена силы» с именами сотрудников.

— Владимир Викторович, 35 лет — солидный возраст для банка. Когда оглядываетесь назад, что чувствуете?

— Знаете, есть ощущение не просто пройденного пути, а пути преодоленного. В 1991-м мы были крошечным банком на базе Жилсоцбанка, обслуживали 250 клиентов на левом берегу Новосибирска — отсюда и название. Задача была локальная, почти домашняя. А сегодня — более 50 офисов в пяти регионах Сибири, полмиллиона частных клиентов и десятки тысяч компаний. Если сравнивать с европейскими банками, которым по 300-400 лет, мы, конечно, юнцы. Но за эти 35 лет мы прошли через такое количество трансформаций и кризисов, что впору писать учебник по выживанию. И, самое важное, за эти годы выкристаллизовалась наша миссия. Не как красивая фраза для годового отчета, а как внутреннее убеждение: мы заботимся о финансовом благополучии людей и бизнеса Сибири. Это не маркетинг. Это то, ради чего мы встаем по утрам.

— Расскажите, как выглядела банковская работа в те первые годы? Это же была совсем другая эпоха...

— Эпоха… Другая вселенная! Рабочий день начинался со снятия остатков кассы — на калькуляторах и пишущих машинках. Клиенты приходили с бумажными платежными поручениями. Операционист доставал картонную карточку с образцами подписей, сверял их под лупой, проверял остатки по счету, ставил штампы. Потом документ шел по цепочке через бухгалтерию, контроль, кассу. Перевод из Новосибирска в Москву? Неделя! А то и больше, если по пути терялась какая-нибудь бумажка. Компании привозили выручку мешками в кассу. Забирали зарплату для сотрудников тоже мешками. Это была норма — все так работали. Но даже тогда мы думали: как сделать это быстрее, проще, удобнее? Банковская отрасль уже начинала чувствовать, что эпоха бумажных денег уходит. Мы были на пороге цифрового кода, хотя еще не понимали этого в полной мере.

— 1998 год — дефолт. Многие банки не пережили. Как вам удалось?

— Это был экзамен на прочность. Государство объявило дефолт по гособлигациям, и для многих банков, у которых эти бумаги составляли основу активов, ликвидность испарилась буквально за ночь. Началась паника. Люди ринулись в банки забирать вклады. Мы тогда приняли решение, которое казалось безумным: не прятаться. Руководство и сотрудники вышли к людям в отделения. Мы объясняли ситуацию, выстраивали честный диалог. И — это важно — выполняли все обязательства. Каждый рубль, который мы обещали выплатить, выплачивался. Постепенно паника сменилась настороженным доверием, потом — глубоким доверием. Это был первый урок: в кризис клиенту нужна не красивая презентация, а честность и выполнение обязательств.

И второе, что нам помогло: мы никогда не увлекались гособлигациями. Банк «Левобережный» всегда вкладывался в реальную экономику: кредитовал предприятия, которые продолжали работать, выпускать продукцию, платить зарплаты. Да, обороты упали, но бизнес не исчез, он продолжал обслуживать долги, и это давало нам ликвидность. 1998-й стал водоразделом. Если в 1994-м в России было около 2,5 тысяч банков, к 2000-му осталось полторы тысячи. Мы выдержали — и стали сильнее.

— Вы говорите про кризисы как про проверку. Есть универсальный рецепт выживания?

— Я часто сравниваю банк с кораблем. Он может быть не самым огромным, но должен быть маневренным, современным, с крепким корпусом. И этот корпус проверяется в штормах — экономических кризисах. Они показывают, прочна ли конструкция, слажена ли команда, правильно ли настроены паруса. А вот между штормами — в относительно спокойные периоды — мы занимаемся реновацией. Обновляем технологическую базу, совершенствуем системы безопасности, улучшаем процессы, обучаем команду. Если ты не готовишься к шторму в штиль, в шторм тебя просто смоет. И знаете, что интересно? Самые сильные банки — не те, у которых не было кризисов, а те, которые через них прошли и сделали правильные выводы.

— Важный этап — переход от наличных к картам. Как вы убеждали людей, что пластик — это тоже деньги?

— Это была настоящая финансовая революция! В 1998-м мы начали внедрять карты платежной системы «Золотая корона». Технологию освоить оказалось проще, чем изменить сознание людей. Когда мы стали выдавать зарплаты на карты, сотрудники предприятий сопротивлялись: «Нам нужны нормальные деньги!». Они получали карту и бежали в банкомат, чтобы сразу снять всю сумму наличными. Карта была для них просто неудобным посредником между банком и кошельком. У нас была настоящая просветительская миссия: объяснять, убеждать, показывать примеры. Это заняло годы. Но сейчас, по данным Центробанка, 85% транзакций проходит через платежные инструменты — карты, телефоны, браслеты, даже биометрию. Мы прошли путь от недоверия к пластику до оплаты улыбкой.

— А цифровой рубль — это опять революция или уже эволюция?

— Это эволюция. И она неизбежна. Причина проста: технологии безналичного оборота устаревают. Цифровой рубль — переход на другой цифровой код, более современную и защищенную IT-архитектуру. С 1 сентября 2026 года все крупные банки обязаны его внедрить. Мы уже в проекте и надеемся к осени быть готовыми. Через пару лет цифровой рубль станет такой же обыденностью, как карты. Важно понимать: он не отменяет наличные и безналичные деньги, а дополняет их. Это расширение выбора, а не замена.

— Скорость переводов выросла от недели до секунды. Как это изменило саму природу банковского дела?

— Радикально. Знаете, изменилась не только наша работа — изменилась цена времени. Раньше неделя ожидания платежа была нормой. Люди планировали с учетом этого срока. Сейчас, если перевод не прошел за секунду, клиент звонит и спрашивает, что случилось. Это уже не конкурентное преимущество, а «гигиенический минимум» финансовой культуры. Но за этой скоростью стоят огромные инвестиции в технологии и, главное, компетенции команды. Команда должна быть готова постоянно учиться, внедрять, тестировать, ошибаться и снова внедрять. И это не только про деньги. Это про культуру изменений.

— Искусственный интеллект сейчас всюду. Как вы его используете и как к нему относитесь?

— Давайте сразу разделю два понятия: автоматизация рутинных операций и принятие решений. Это принципиально разные вещи. ИИ для нас — это не замена человека, а его усилитель. Мы видим себя банком, где люди, вооруженные искусственным интеллектом, принимают более быстрые, точные и человечные решения.

Как это работает? ИИ обрабатывает огромные массивы данных — оценивает риски, прогнозирует потребности клиентов, ищет аномалии в транзакциях, помогает юристам анализировать договоры. При этом ключевые решения принимает человек, потому что интуиция, эмпатия, ответственность — это то, чего у алгоритма нет и не будет.

— Получается, люди все-таки остаются главными в банке?

— Безусловно, фундамент, душа, интеллект банка — это люди, команда. У нас даже есть физическое воплощение этой идеи — «Стена силы». Это арт-объект в нашем главном офисе. Каждый сотрудник, отработавший больше года, получает свой кирпичик в этой стене. Размер кирпича зависит от должности, цвет — от стажа работы. Чем темнее кирпич, тем дольше человек с нами. Почетные сотрудники получают гравировку, и их кирпич остается в стене навсегда, даже если они продолжают свой путь вне компании. Идея простая, но очень точная: каждый важен, каждый — часть чего-то большего. Эта философия родилась внутри банка, и она живет не как декларация, а как ощущение, которое разделяют люди.

— Значит, несмотря на всю автоматизацию и цифровизацию, Банк «Левобережный» останется банком «с человеческим лицом»?

— Это наша суть. Самый совершенный алгоритм не почувствует, когда клиенту нужна не инструкция, а поддержка. Он не поймет, когда формальное «нет» нужно превратить в человеческое «давайте подумаем, что можно сделать…». Наша цель — давать решения, и для этого нужна синергия: технологии обеспечивают скорость и точность, люди — смысл и ответственность. Банковское дело — это про доверие. А доверие строится между людьми, а не между человеком и машиной.

Банк «Левобережный» (ПАО) | Лицензия Банка России №1343 | т. 8-800-3333-555 | www.nskbl.ru

Реклама