С мастером культуры свели счет

Директор Института арабского мира, легендарный министр культуры и образования Франции времен Франсуа Миттерана, друг всех на свете богатых и знаменитых Жак Ланг ушел в отставку, не дожидаясь увольнения. Прожив более полувека у власти и при власти, он споткнулся о дело Эпштейна. Рассказывает корреспондент «Ъ» во Франции Алексей Тарханов.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Если бы не преданные огласке американцами документы Джеффри Эпштейна, Жак Ланг, вероятно, так и остался бы во французском пантеоне славы навсегда — в политике, в культуре, в истории. Бывший министр культуры, затем министр образования, символ левой культурной революции 1980-х казался вечной фигурой.

В 1970-е годы молодой профессор права, театральный администратор и блестящий оратор был замечен Франсуа Миттераном. В 1981 году Ланг стал его министром и лицом культурной политики Франции. При нем бюджет культуры вырос до символического одного процента государственного бюджета. Были созданы центры современного искусства, новые театры, новые фестивали, региональные фонды современного искусства. Появились пирамида Лувра, Большая арка Дефанс, Опера Бастилии.

На протяжении десятилетий Жак Ланг был не просто политиком — он был институцией. Он пережил смену президентов, коалиционные правительства, поражения и триумфы левых.

Его приглашали в качестве консультанта все главы государства — правые, левые, центристы: Саркози, Олланд, Макрон. Его имя стало синонимом французской культуры, а позже — Института арабского мира, которым он руководил более десяти лет. К его мнению прислушивались, к его опыту и связям обращались всякий раз, когда требовалось знание закоулков власти и полезные знакомства.

Назначенный в 2013 году главой Института арабского мира Ланг превратил его в выставочную и дипломатическую площадку, балансируя между культурой, геополитикой и личными связями. Но именно там, в переписке, вновь и вновь возникало имя Эпштейна: речь шла о покупке произведений молодых художников, о приглашениях в театр, на правительственные праздники в Лувр. Умный человек, Жак Ланг не отрицал своего знакомства с преступником (о репутации которого он якобы не знал), но объяснял это своей наивностью и даже общественными интересами: «Он охотно выступал меценатом, вращался во всем парижском свете. Он очаровал нас своей эрудицией, культурой, интеллектуальным любопытством». Ветеран культуры считает себя в этом деле «белым как снег».

Однако имя Жака Ланга фигурирует в документах Эпштейна 667 раз.

Пусть не как клиента, но как приятеля, проводника в лабиринтах французской власти, делового партнера, а во многих случаях — просителя. Он просил и получал от Эпштейна машины с водителем, перелеты на бизнес-джете, пожертвования на фильм о собственной жизни и на фильм о своей покойной дочери, актрисе Валери Ланг, на офшорный фонд, созданный при участии другой дочери — Каролины Ланг. В политике старой школы это называлось «связями». В новой реальности — конфликтом интересов и репутационным риском.

Национальная финансовая прокуратура Франции подтвердила открытие предварительного расследования по подозрению в «отмывании средств, полученных в результате налогового мошенничества», в отношении Жака Ланга и его дочери. Речь идет о создании в 2016 году компании Prytanee LLC, зарегистрированной в офшорной зоне на Американских Виргинских островах, и о средствах, которые поместил туда Эпштейн. Этот иностранный счет не был задекларирован во Франции, как того требует закон. После разоблачений Каролина Ланг ушла со своих выборных постов, тем более когда выяснилось, что она фигурировала в завещании Джеффри Эпштейна.

До последнего момента Жак Ланг был уверен, что удержится. Лишь под давлением Эмманюэля Макрона и премьер-министра Себастьена Лекорню он подал в субботу в отставку с поста президента Института арабского мира, вновь заявив о своей невиновности. Возможно, ожидая отказа. Но отставку приняли немедленно.

Сейчас Жаку Лангу припомнили все. Прежде всего давнее письмо 1977 года в защиту трех человек, обвиненных в сексуальных связях с несовершеннолетними.

То, что вместе с ним письмо подписали Луи Арагон, Ролан Барт, Симона де Бовуар, Жан-Поль Сартр, не помогло. Сам он не раз называл свою подпись «дуростью», но никто не был готов забыть и простить. Ланг был записан в «защитники педофилов». Год назад на ступенях Парижской оперы ему устроили обструкцию, один из демонстрантов сбил его с ног. Пожилой человек отделался ушибами, но мог и сломать шею — не в переносном, а в прямом смысле слова.

В своем письме министру иностранных дел с просьбой об отставке Жак Ланг пишет, что рад тому, что правосудие занялось его делом, подчеркивает свое уважение к судебным инстанциям и намерение сотрудничать, утверждая, что обвинения против него надуманны и он это докажет. Отчасти его защищает возраст — в этом году ему исполнится 87, но репутация его погибла. Ему ставят в вину не только Эпштейна и его подарки, вспоминают о сотнях неоплаченных счетов в отелях и ресторанах, о костюмах, которые ему шили бесплатно, о квартирах и домах, которыми владел социалист и сторонник лозунга «культура — народу». Харизма, связи и заслуги прошлого больше не могут его защитить. Тем более что счеты сводят не только с ним, а в его лице — с целым поколением левой культурной элиты, символом которой он так долго оставался.