Суд сменился пересудами

В Париже начался апелляционный процесс по делу об убийстве учителя истории Самюэля Пати. Четыре человека, осужденных в 2024 году за причастность к террористическому акту, добиваются пересмотра приговоров. Ради этого их защита пытается обвинить жертву исламистов в «дискриминации мусульман». Рассказывает корреспондент “Ъ” во Франции Алексей Тарханов.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

16 октября 2020 года учитель Самюэль Пати был зарезан и обезглавлен возле колледжа в Конфлан-Сент-Онорин 18-летним чеченским исламистом, беженцем во Франции Абдуллахом Анзоровым. Убийство, как решил состоявшийся в 2024 году суд, стало финалом травли в социальных сетях и сознательного разжигания ненависти, начавшегося с ложного доноса. Абдуллах Анзоров не был судим. Он был застрелен на месте полицией, а его тело отправлено на родину для похорон в чеченском селе Шалажи.

Среди четырех человек, судьбу которых снова решает суд, двое друзей Абдуллаха Анзорова — 24-летний Наим Будауд и 25-летний Азим Эпсирханов. Оба были приговорены к 16 годам лишения свободы. Суд решил, что они прекрасно понимали намерения убийцы. Ни один из них не пытался остановить Анзорова — напротив, они помогли ему купить нож и подвезли к месту теракта. Защита, однако, утверждает, что обвинение построено на «догадках» и «интерпретациях», а прямого доказательства умысла друзей Анзорова нет. Адвокаты призывают суд «не поддаваться эмоциям» и пожалеть двух молодых людей, хотя их вина была установлена на предыдущем процессе.

Суд первой инстанции признал существование «механизма ненависти», где каждый из обвиняемых хоть и не брал в руки нож, но приближал момент удара.

Сегодня же защита пытается переложить вину с организаторов убийства на жертву. Основная кампания развернута в защиту двух других обвиняемых — 54-летнего Брахима Шнины, отца школьницы, солгавшей о поведении учителя, и 66-летнего исламистского проповедника Абдельхакима Сефриуи.

В первый же день слушаний адвокат последнего Франсис Вюльмен публично заявил, что Самюэль Пати якобы «дискриминировал мусульманских учеников».

Речь шла о том, что, показывая карикатуры на пророка Мухаммеда, он разрешал мусульманам, не желающим их видеть, покинуть аудиторию. Аргумент, что тем самым он заботился об их чувствах, адвокат отвергал. Учителя, убитого за урок о свободе слова, теперь обвиняют в том, что он якобы нарушал принципы Республики.

Адвокат Франсис Вюльмен с тех пор не раз выступал в прессе, настаивая на своей позиции. Он отнюдь не новичок в судах, а опытнейший юрист. Ему приходилось защищать и нацистского соучастника Мориса Папона, и террориста Карлоса, и исламистского палача Мехди Неммуша. Его речи входят в сборники лучших выступлений французских адвокатов.

Логика защиты проста: если Пати был «не прав», значит, возмущение было «понятным»; если возмущение «понятно», значит, видео, призывы и вся кампания имели под собой основания. Это и есть ключевая ставка адвокатов: не отрицать преступление, а разорвать причинно-следственную связь. Bидео Сефриуи лишь реакция на «реальную дискриминацию», Шнина — просто отец, а приятели Анзорова — случайные спутники. Тогда убийство становится актом одиночки, вырванным из того самого контекста, который суд первой инстанции назвал «кампанией ненависти».

В чем состояла эта кампания? Брахим Шнина, приговоренный к 13 годам тюрьмы за участие в террористическом сообществе, первым вынес вымышленный школьный конфликт в публичное пространство, назвал школу и имя учителя, которого призвал «наказать». Суд согласился с тем, что Шнина не знал Анзорова лично, но при этом он прекрасно понимал, что делает, кому предназначены его видео и какую реакцию они должны вызвать.

Его защита теперь требует по-новому оценить роль подсудимого — представить его не как участника террористического механизма, а как «разгневанного отца», действовавшего импульсивно.

Абдельхаким Сефриуи, исламистский проповедник, получивший 15 лет лишения свободы, придал частной лжи форму публичного обвинения, вписал ее в риторику «оскорбления ислама» и сделал дело Самюэля Пати символическим. Сегодня Сефриуи утверждает, что никогда не призывал к насилию, а лишь требовал «административных санкций». Его адвокаты настаивают: он не знал убийцу, не контактировал с ним и не мог предвидеть трагедию.

Французское общество вновь переживает трагедию — и не менее тяжело, чем в дни убийства. Потому что теперь речь идет не только о наказании виновных, но и о границах допустимого в публичном пространстве. Можно ли, защищаясь, обвинять убитого? Можно ли под видом юридической аргументации оправдывать язык ненависти, которым пользовались организаторы травли? И где проходит грань между правом на защиту и новой атакой на жертву? «Его обвиняют в том, что он ответственен за собственную смерть. Это абсолютно невыносимо»,— заявила в интервью сестра убитого Гаэль Пати.