Допотопный человек-амфибия

В 1726 году врач из Цюриха и палеонтолог-любитель Иоганн Якоб Шойхцер опубликовал трактат «Homo diluvii testis et Theoskopos publicae suksitisi expositus» («Человек, бывший свидетелем Потопа и которого видел Бог, представленный на всеобщее обозрение») с описанием и рисунком скелета человека, жившего до Вселенского потопа, который разительно отличался от скелета современного Homo sapiens, изученного анатомами Нового времени во всех деталях. Только в начале XIX века ученые окончательно разобрались, что скелет допотопного человека на рисунке в книге Шойхцера на самом деле принадлежал вымершей в мезозое гигантской саламандре.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

В свое время книга Шойхцера, понятно, надела много шума, причем не только в научных кругах. Каждому хотелось взглянуть, как выглядел допотопный человек. Но до сих пор не вполне понятно другое: как мог практикующий врач со стажем, каковым был Шойхцер, перепутать скелет лягушки, пусть даже удивительно большого для лягушек размера, с человеческим скелетом и почему никто из ученых почти век после находки Шойхцера не осмелился громко объявить о его ошибке.

Сопливая выдра и другие

Саламандры по свой сути лягушки, только с хвостом, и потому очень похожи на ящериц. Но они амфибии, то есть земноводные, у которых, в отличие от пресмыкающихся, то есть тех же ящериц, нет легких, и размножаются они только в воде. На сегодня саламандры — самые крупные земноводные на Земле. Южно-китайская исполинская саламандра в длину почти 2 м и весом до 60 кг. Но и она заметно мельче своих триасовых предков — мастодонзавров длиной до 6 м и массой до 2 т, живших 200 млн лет назад. Если бы кто-то из нас с вами увидел мастодонзавра сейчас, то наверняка принял бы его за гигантского крокодила. Насколько они были похожи на нынешних крокодилов!

Исполинские саламандры относятся к семейству Cryptobranchidae (скрытножаберников), которое объединяет самых примитивных хвостатых амфибий. До нашего времени дожили пять видов азиатских исполинских саламандр, которых ученые объединили в род Andrias, и один вид из рода Cryptobranchus в США. Правда, насчет Америки надо уточнить. Местные палеонтологи сначала насчитали у себя в США три вида исполинских саламандр: уж очень им, наверное, хотелось побить азиатский рекорд в этой области. Но как потом выяснилось, два их вида, живущих в американских штатах Арканзас и Миссури (представителей одного из них местные жители прозвали «адским ползуном» — в том смысле, что выполз он из преисподней и теперь ищет обратную туда дорогу, а другого — «сопливой выдрой»), оказались подвидами одного и того же вида Cryptobranchus alleganiensis. А третий вид Dicamptodon ensatus из Калифорнии, который в Америке упорно продолжают называть исполинской саламандрой, хоть генетически и относится к семейству криптобранхид, но по своим размерам (17–30 см) и весу в 2,5 кг на такой титул явно не тянет.

Все ныне живущие исполинские саламандры были описаны учеными в XIX веке. Что же касается вымерших скрытножаберников, то их набралось в классе земноводных уже девять видов. Почти все они обитали в палеоцене и олигоцене (63–27 млн лет назад) в Евразии и Северной Америке. И в дальнейшем ученые, вероятно, будут находить новые их фоссилии и описывать новые их виды. Во всяком случае, последние два вида ископаемых исполинских саламандр были найдены уже в нашем веке. А началось это три века назад, когда Иоганн Якоб Шойхцер описал первый в истории науки скелет саламандры, которая, как потом выяснилось, по своему геологическому возрасту оказалась самой древней из ныне известных вымерших исполинских саламандр.

Ошибка почти вековой длины

У этой фоссилии, найденной в карьере верхнемеловых отложений близ Баденского озера, отсутствовала хвостовая часть. И в своем трактате 1726 года «Homo diluvii testis et Theoskopos publicae suksitisi expositus» Шойхцер описал ее как скелет допотопного человека. Как мог так обмишулиться Иоганн Шойхцер, на тот момент уже европейски известный ученый, член Лондонского Королевского общества и берлинской Леопольдины, профессор математики, чей талант высоко оценивали Ньютон и Лейбниц?

Сравнительная анатомия позвоночных в первой половине XVIII века еще находилась, как выразился Кювье полвека спустя, «в пренебрежительном состоянии». Но все-таки не в таком, чтобы врач с 30-летним стажем Шойхцер перепутал черепа человека и земноводного. Ответ на этот вопрос дает он сам. Описывая череп фоссилии как человеческий, он пишет: «В нем хорошо можно видеть очертания лобной кости, края глазных впадин, отверстия, через которые проходил большой нерв пятой пары, остатки мозга, скуловую кость, следы носа, кусок жевательной мышцы, шестнадцать спинных позвонков и обрывки кожи». И добавляет: «Поистине редкий памятник проклятых Богом первых поколений людей».

За рамками остается вопрос: а как быть с Ноем и его семьей, у них тоже были дегенеративные черты «свидетелей Потопа»? Не говоря уже об облике детей Адама и Евы Авеля и Каина, плодов уже свершенного их родителями первородного греха. Эта мелочь, похоже, просто не интересует Иоганна Шойхцера. Он настолько увлечен своим открытием, что описание и рисунок скелета сопроводил двустишием, обращенным к участникам европейских войн тех лет: «Истлевший прах бедняги-нечестивца / Смягчи злодейства нынешних времен!»

Коллеги Шойхцера — палеонтологи пытались оспорить его выводы насчет допотопного человека, считая, что это были фоссилии большой рыбы типа сома или большой ящерицы, но делали это довольно робко. Только Жорж Кювье, и то во многом благодаря своему авторитету в научном сообществе, описал их в 1809 году как останки исполинской саламандры, которую он назвал Salamandra gigas. В 1837 году она получила свое современное научное название — Andrias scheuchzeri.

Но и в этом названии слышится эхо умозаключений Шойхцера: по-гречески «андриас» — изображение человека, его статуя, марионетка. Коллеги Шойхцера, которые были менее зациклены на анатомических последствиях первородного греха человека, чем он (кстати, помимо своих научных регалий он был еще каноником Гросмюнстера — кафедрального собора своего родного Цюриха), продолжали называть род исполинских саламандр, как и полагалось по науке, Megalobatrachus, то есть «гигантская лягушка». Но в просвещенном XX веке библейское название рода — Andrias — окончательно вытеснило из зоологии его более оправданное с точки зрения эволюции название Megalobatrachus. Надо думать, что герпетологи-систематики прошлого века отдавали тем самым должное своему выдающемуся коллеге прошлого Иоганну Якобу Шойхцеру. Нынешние ученые называют новые роды и виды гигантских саламандр, открытые ими с помощью методов кладистической геносистематики и прочих новаций в таксономии живых существ, как им заблагорассудится, не оглядываясь на заслуги Шойхцера в истории палеонтологии.

Убежденный дилювиалист

Да и какие особые заслуги были у Шойхцера? Можно сказать, что в истории мировой науки он остался благодаря своей ошибке с идентификацией как человеческих костей саламандры, жившей в меловом периоде мезозоя 100 млн лет назад. Но на родине Иоганн Шойхцер — гордость швейцарской науки, там его знают и помнят как выдающегося ученого в разных областях науки — полимата, как сейчас говорят. У нас, пожалуй, лучше других описал его жизнь в науке Игорь Анатольевич Игнатьев из Геологического института РАН. Эта его работа свободно доступна в интернете, желающие могут почитать ее самостоятельно.

Если же коротко, то Иоганн Якоб Шойхцер родился в состоятельной семье преуспевающего цюрихского врача, которого тоже звали Иоганн Якоб Шойхцер. Когда Шойхцеру-младшему было шесть лет, Шойхцер-старший стал городским врачом, то есть заведующим городским отделом здравоохранения Цюриха в советском понимании этой должности. Он был прекрасно образованным человеком, знал несколько языков, интересовался ботаникой, коллекционировал минералы и окаменелости. Он сам дал начальное образование сыну, научил азам древнегреческого и латинского языков. Потом Шойхцер-сын учился в немецкой школе, а в 15 лет поступил в Каролиниум — школу при кафедральном соборе Гросмюнстер, предшественницу нынешнего Цюрихского университета.

Здесь помимо богословских предметов и классических языков с XVI века было отделение естествознания, созданное Конрадом Геснером, автором знаменитой пятитомной «Historia animalium», где присутствовали единорог и рыба-монах, исполинских размеров полурыба-получеловек типа морского конька, который, как считают ученые теперь, на самом деле был гигантским скатом-мантой. Словом, школьная подготовка Иоганна Шойхцера вполне располагала к открытию им делювиального уродца.

В 20 лет на стипендию, выделенную городским советом Цюриха, Шойхцер отправился изучать медицину и естественные науки в Альтдорфский университет близ Нюрнберга, где он насладился буйной студенческой жизнью провинциальных немецких университетов с пьянками и драками с местным населением. Тем не менее диплом бакалавра медицины он там получил. Но гораздо ценнее были знания, полученные им от профессора математики и физики этого университета Иоганна Христофа Штурма, особенно в области окаменелостей. Штурм коллекционировал раковины моллюсков, называя их «фигурными камнями», и считал, что они «образованы некоторой сверхъестественной созидательной силой, действующей в недрах земли или в каменоломнях, где их и находят, и что они, видимо, созданы скорее для человеческого восхищения, чем для пользы».

В 1693 году Шойхцер, получив от магистрата Цюриха новую стипендию, продолжил обучение в Утрехтском университете в Голландии и спустя год вернулся в Цюрих уже доктором медицины. Но не торопился заняться врачебной практикой, а вступил в научное общество Цюриха Collegium der Wohlgesinnten и отправился в Альпы искать окаменелости. А в сентябре того же 1694 года он на заседании Collegium der Wohlgesinnten сделал доклад о природе окаменелостей, в котором заочно спорил с профессором Штурмом. «Рассматривая то замечательное обстоятельство,— говорил Шойхцер,— что окаменелые мидии в специальных частях своей внутренней полости во всем соответствуют морским мидиям, приходится сомневаться, а не были ли эти классы мидий действительно порождены в море или в каких-либо других водоемах».

В 1695 году он отправился в Нюрнберг с намерением получить докторскую степень по математике. По свидетельству современников, он увлекся недавно созданным Ньютоном и Лейбницем дифференциальным исчислением и завязал с ними переписку. Но городской совет Цюриха отозвал своего стипендиата на родину заниматься тем делом, которому его посылали учиться как члена врачебного цеха с рождения, и он трудился помощником своего отца, городского врача, и одновременно был педиатром в городском приюте для сирот.

Что касается чистой науки, то, как он ни старался, занять должность профессора, позволявшую ему в рабочее время заниматься ботаникой, палеонтологией, топографией, астрономией и математикой, у него не получалось. Максимум, чего он добился, это стал директором публичной библиотеки Цюриха и куратором городской кунсткамеры, а также давал частные уроки по ботанике, физике и математике. И лишь в 1710 году Шойхцер получил наконец место нештатного (без жалованья) профессора математики в Каролиниуме.

В 1704 году вышла книга Джона Вудварда «Опыт естественной истории Земли», где ее автор рассматривал фоссилии как останки растений и животных, населявших Землю до Вселенского потопа. У Шойхцера появился весьма авторитетный единомышленник, который был, как пишут историки науки, «великим апостолом теории Потопа» и «духовным главой дилювиалистов» того времени. В 1709 году выходит «Herbarium diluvianum» («Допотопный гербарий») Иоганна Шойхцера, где были описание и рисунки фоссилий ископаемых растений каменноугольного, пермского и третичного возраста, что сейчас позволяет историкам науки называть Шойхцера отцом-основателем палеоботаники.

Свои новые убеждения Шойхцер пропагандировал порой оригинальными способами. В его эссе «Piscium Querelae et Vindiciae» («Жалоба и оправдание рыб», 1708) гигантская ископаемая щука в своей речи на хорошей латыни жалуется на несправедливость. Ни в чем не повинные, она и ее собратья погибли во время Потопа, насланного за грехи людей, а теперь люди не желают признавать их тем, чем они были в действительности, рассматривая в качестве «фигурных камней». И наконец, в 1726 году выходит его сочинение «Homo diluvii testis…» с описанием допотопного человека, который, как уже сказано выше, оказался огромной хвостатой лягушкой.

На этом Шойхцер не остановился. В 1732 году он закончил свой опус магнум «Священная физика, или Естественная библейская история», но напечатать его смог только за границей. Даже местные швейцарские кальвинисты сочли это его сочинение если не греховным, то на грани того. Лишь в последний год своей жизни (1733) заслуги Шойхцера были до некоторой степени оценены на его родине. Он стал штатным профессором натурфилософии в Каролиниуме и городским врачом Цюриха, но 23 июня того же года умер на 61-м году жизни. На карте Швейцарии сейчас можно найти пик Шойхцера (высота 3462 м), в Цюрихе туристам показывают дом, на месте которого раньше стоял дом, в котором родился Иоганн Якоб Шойхцер.

Ася Петухова