Кинотеатр повторного страха

В прокат вышел хоррор Кристофа Гана «Возвращение в Сайлент-Хилл» — сиквел его же фильма «Сайлент-Хилл» (2006), основанный на второй части культовой компьютерной игры с тем же названием. Юлия Шагельман убедилась, что некоторые идеи 20-летней давности не стоят воскрешения.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

В одну реку, как известно, нельзя войти дважды, но современный кинематограф с его любовью к франшизам, сиквелам, ремейкам и «переосмыслениям» во многом именно этим и занимается. Наверное, поэтому Кристоф Ган, до «Сайлент-Хилла» снявший «Плачущего убийцу» (1995) с Марком Дакаскосом и «Братство волка» (2001) с ним же, Венсаном Касселем и Моникой Беллуччи, и вернулся к своей самой известной картине.

Первый «Сайлент-Хилл» не имел большого кассового успеха, но среди фанатов компьютерных игр он считается едва ли не эталонным примером их экранизации. Киноманам там тоже было чем поживиться: сценарий сомнамбулического спуска в туманную преисподнюю писал Роджер Эвери, работавший над тремя фильмами Квентина Тарантино и разделивший с ним «Оскар» за «Криминальное чтиво», а за камерой стоял оператор Дан Лаустсен, сотрудничавший в числе прочих с Гильермо дель Торо.

Над продолжением, названным в российском прокате «Сайлент-Хилл 2» (Silent Hill: Revelation, 2012), работала совсем другая команда. В прокате фильм провалился и бесславно канул в небытие. Теперь Кристоф Ган, сам поклонник оригинальных игр, решил восстановить справедливость — без Эвери, Лаустсена и поддержки крупной студии в прокате.

Ограниченность ресурсов видна сразу: снимался фильм в Германии и Сербии, изображение по-телевизионному плоское, а спецэффекты смотрятся так, как будто и не было этих 20 лет.

Сценарий, который Кристоф Ган писал сам с двумя соавторами, одновременно до примитивности прост и до абсурда запутан, и хотя на экране по-прежнему масса отсылок к Босху, Уильяму Блейку, Дэвиду Линчу, христианской и языческой мифологии и черту лысому, они выглядят уже просто отсылками ради отсылок, лишенными какого-либо внутреннего содержания. Иногда это (почти) красиво, иногда омерзительно, ни разу не страшно и всегда довольно нелепо.

Сюжет здесь, как и подобает компьютерной игре, больше напоминает переходы с одного уровня на другой. Чтобы как-то их связать, авторы придумывают историю неугасимой любви. Джеймс (Джереми Ирвин) и Мэри (Ханна Эмили Андерсон) знакомятся на живописном горном шоссе, когда его кабриолет заносит и он сбивает ее багаж — три голубых, как яйца дрозда, чемодана. Выясняется, что девушка едет в свой родной город — Сайлент-Хилл. Но у одного из чемоданов ломается замок, автобус уезжает у нее из-под носа — и Джеймс галантно предлагает ее подвезти. Они прибывают в Сайлент-Хилл и остаются там, потому что успели полюбить друг друга за те десять минут, которые провели вместе.

Ничто в роботообразной игре актеров не указывает на то, что они испытывают какие-либо чувства — друг к другу или вообще.

Но, потеряв Мэри, Джеймс невыносимо страдает и уходит в запой (кроме того, будучи художником, он пишет оглушительно плохие картины). Внезапно он получает от Мэри письмо с намеком на то, что она жива и находится в Сайлент-Хилле. Джеймс возвращается в город — а там пепел засыпает пустые улицы, бездомный с безумным взглядом бормочет что-то об отравленном воздухе, и когда экран окрашивается красным, изо всех щелей лезут монстры. Главный среди них, конечно же, зрительский фаворит Пирамидоголовый (Роберт Нэйрн), бродящий по подвалам заброшенных зданий.

Также Джеймс встречает в лабиринтах Сайлент-Хилла загадочных женщин (их играет та же Ханна Эмили Андерсон в париках — ясное дело, это воплощения сгинувшей Мэри) и девочку по имени Лора (Иви Темплтон). Время от времени в этот не то кошмарный сон, не то белогорячечную галлюцинацию вторгается психолог Джеймса (Никола Алексис), с которой он разговаривает по телефону (в городе не работает канализация, зато сотовая связь отличная). Она уговаривает нашего героя уехать из Сайлент-Хилла, но он твердо намерен отыскать настоящую Мэри. В итоге он ее находит — но в каком виде! Как говорится, бойтесь своих желаний, в том числе желания повторить то, что в повторении не нуждается.