Силуэт картечью на кардигане

Этьен де Силуэт (1709–1767)

Этот француз установил некоторое достижение, которое, кажется, никто до сих пор не смог побить. За очень короткий срок он превратился из никому не известного придворного в самого ненавидимого человека страны. Настолько ненавидимого, что его имя стало нарицательным, а в языки мира перешло уже в совершенно ином значении. При этом он никогда не стремился ни к первому, ни ко второму. Он просто хотел быть нужным родине.

Этьен де Силуэт родился в Лиможе в семье королевского служащего. С детства он демонстрировал необычайные умственные способности, и его отец был уверен, что мальчик добьется многого, если будет как следует учиться. Этьен учился действительно много. Сначала в Париже, потом в Лондоне. Вернувшись во Францию, он также много писал на экономические темы, переводил на французский важнейшие труды Александра Поупа. А еще он много путешествовал, знакомился с известными и влиятельными людьми. С Вольтером, к примеру, или с королевской любовницей маркизой де Помпадур. Благодаря связям он получил, казалось тогда, недостижимое место интенданта королевского дворца, где его заметили, оценили его честность и умения.

Покровители де Силуэта не переставали нашептывать королю Людовику XV, что если кто и может восстановить находившиеся в кошмарном состоянии финансы королевства, то это он. И в 1759 году король назначил его на пост генерального контролера финансов (министра финансов Франции).

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

На высоком посту де Силуэт продержался всего восемь месяцев. Но за это время, кажется, в стране не осталось ни одного человека, который не испытывал к нему глубокой личной неприязни. Причиной тому были экономические реформы, настолько же необходимые для страны, насколько самоубийственные для их автора. Де Силуэт, понимая, что Франция может просто развалиться под давлением финансовых проблем (Семилетняя война, экономический кризис, огромные расходы королевского двора), ввел то, что сейчас было бы названо планом жесткой экономии. Он сократил королевские пенсии, расходы на содержание двора. И в один момент все приближенные Людовика стали его злейшими врагами. Не останавливаясь на достигнутом, он инициировал взимание чрезвычайно болезненного налога, названного «всеобщей субвенцией». Фактически под него попадали любые признаки богатства. Налогом облагались золотые и иные украшения, дорогая одежда (из шелка, например), дорогие дома (стоимость их оценивалась по количеству окон), экипажи аристократов и богатых людей и даже сам факт использования прислуги.

Реакция была мгновенной. Аристократы, финансисты, пресса обрушились на него. Его имя стало синонимом скаредности и мелочности. Приступив к обязанностям в марте, в ноябре того же года он оказался вынужден подать в отставку. Он умер через восемь лет, в 1767 году, проведя остаток жизни за садоводством и чтением и написанием книг.

Тем временем, выражение «по-силуэтски» или просто «силуэт» вошло во французский язык, так обозначали что-то позорно дешевое или отвратительную скаредность. Как раз в то время в моду вошли недорогие, вырезанные из черной бумаги портреты, которые могли позволить себе примерно все. Их и делали повсюду — на рынках, площадях, постоялых дворах. Вскоре у портретов появилось название «портрет а-ля Силуэт». В харчевнях тем временем принялись готовить дешевые блюда «а-ля Силуэт», а портные шили особенно дешевую одежду — и тоже вспоминали министра. Со временем из кулинарии и других областей выражение ушло. А вот портреты-силуэты остались. Более того, так стали называть и любое очертание предмета, человека или его одноцветное плоскостное изображение.

Джон Монтегю, граф Сандвич (1718–1792)

Джон Монтегю, 7-й граф Сандвич должен был войти в мировую историю совсем не так и остаться в ней совсем иначе. В царствование Георга II и затем его сына Георга III он занимал, пожалуй, один из самых важных постов королевства — был первым лордом Адмиралтейства. Историки говорят, что он сыграл ключевую роль в том, что Британия проиграла в войне с американскими колонистами и те провозгласили независимость Соединенных Штатов.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Его в конце концов уволили, после того как британский флот проиграл французам крупнейшее морское сражение XVIII века — битву у островов Всех Святых в Карибском море. Но, говорят другие, точно так же нельзя игнорировать его гигантский вклад в освоении мирового океана. Именно он был главным, как сказали бы сейчас, спонсором капитана Джеймса Кука, финансировавшим едва ли не все его путешествия. В благодарность капитан назвал в честь графа открытые им острова в Тихом океане «Сандвичевой землей». Правда, часть этой земли позже стали называть так, как это делали проживавшие на ней люди,— Гавайями. Тем не менее на карте мира до сих пор существуют Южные Сандвичевы острова в Южной Атлантике, тоже открытые капитаном Куком. Они до сих пор необитаемы, так что необходимости в переименовании не было. Самый крупный из них называется Монтегю, тоже в честь графа.

Но сейчас графа Сандвича помнят не за военно-морскую карьеру. А за одну бессонную ночь в собственном дворце. В компании друзей граф как-то играл в карты. И азарт был так силен, что когда он почувствовал почти неутолимый голод, то приказал слуге принести ему хороший кусок мяса, положив его между двумя ломтями хлеба, чтобы можно было есть одной рукой, а в другой держать карты.

Никто уже не помнит, выиграл граф или проиграл. Но придуманное им блюдо довольно быстро получило популярность, причем среди бедных слоев населения: кусок мяса, запрятанный в хлеб, представлялся быстрым в приготовлении и не слишком дорогим блюдом. С тех пор он и называется сандвичем — или сэндвичем, как чаще всего принято в России.

Генри Шрэпнел (1761–1842)

Он прожил долгую жизнь, дослужился до генерал-лейтенанта, но остался человеком очень скромным и замкнутым. Из его достижений — изобретение, как превратить артиллерийский снаряд в поистине убийственное оружие. Однако теперь его, кажется, уже никто не помнит, а термин «шрапнель» стал настолько распространенным, что потерял всякую индивидуальность.

Генри был девятым ребенком Закарии Шрэпнела, крупного землевладельца, родовой дом которого Мидуэй Мэнор расположен в нескольких милях от Стрэтфорда-на-Эйвоне, родного города Шекспира.

В XVIII веке у младших детей помещиков, пусть даже очень богатых, было не так много вариантов будущего. Они обычно шли в священники или в армию. Генри выбрал военную карьеру.

К службе он относился весьма серьезно. Куда серьезнее, чем многие его сослуживцы. Он был необычайно пытливым молодым человеком и довольно рано начал работать над созданием снаряда, который мог бы наиболее эффективно использоваться против живой силы противника.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

К тому времени артиллерия знала два типа снарядов — ядро и бомба. Сплошное ядро разрушало строения и стены, но было малоэффективно в отношении живой силы. Бомба — полое ядро, начиненное порохом, разрывалась на осколки, поражая людей. Но она часто взрывалась или слишком рано, в воздухе, или слишком поздно, уже при соприкосновении с землей, что снижало поражающую способность.

Изобретатель Шрэпнел довольно быстро решил проблему летальности снаряда, соединив (и улучшив) сильные стороны существовавших. Он сделал чугунный шар ядра полым и наполнил его дополнительными поражающими элементами — множеством свинцовых или чугунных пуль (что, собственно, теперь и называется «шрапнелью»). Куда дольше — 20 лет в общей сложности — он работал над тем, чтобы снаряд взрывался тогда, когда нужно ему, а не обстоятельствам. Он дополнил снаряд не слишком мощным взрывателем, чтобы не разносить его на мелкие части, а просто раскалывать. К взрывателю крепилось устройство — дистанционная трубка. Дальше все зависело от мастерства наводчика. Он должен был определить расстояние до наступающего противника и обрезать дистанционную трубку таким образом, чтобы снаряд взорвался, когда требовалось. Корпус раскалывался и спрятанные внутри пули накрывали большую площадь. Фактически Шрэпнел придумал огромную пушку-дробовик.

Снаряды Шрэпнела были приняты на вооружение в 1808 году и некоторое время их существование хранилось в строжайшей тайне. Их начали активно использовать во время войны с Наполеоном, и, как говорят, они сыграли ключевую роль в победе англичан и союзников в битве при Ватерлоо.

Изобретение Шрэпнела совершенно изменило военную науку и использовалось до конца Второй мировой войны. При этом сам Шрэпнел, потративший собственные средства на создание и тестирование снаряда, фактически так и не получил более или менее достойной компенсации от государства. В 1814 году ему назначили пенсию в размере £1200 в год (примерно £106 тыс. в нынешних деньгах), но и это было гораздо меньше того, что он потратил на разработки. Он умер 10 января 1837 года в звании генерал-лейтенанта, продолжая требовать компенсации.

Джеймс Бруденелл, 7-й граф Кардиган (1797–1868)

В британской и мировой военной истории есть вполне определенный термин для масштабной катастрофы, ставшей следствием дурного командования, чрезмерного геройства и отвратительной подготовки — «Атака легкой кавалерии». Он связан с одним из событий Крымской войны. В 1854 году английская бригада легкой кавалерии впрямую атаковала хорошо укрепленные артиллерийские батареи российской армии. Итог печален: из 670 человек наступавших 110 были убиты, под 200 — ранены, бригада потеряла много лошадей. Позиции противника взяты не были. А человек, отдавший приказ об атаке, вернулся на свою яхту (он квартировал там), устроил ужин с шампанским и спокойно лег спать. По всем правилам это фиаско должно было бы носить его имя, но его имя — Кардиган — уже означало совсем другое — кофту определенного покроя.

Давший свое имя кофте (и отправивший своих солдат на гибель) граф Кардиган — одна из самых противоречивых фигур в британской военной истории. Он родился в 1797 году в английском графстве Бакингемшир, позже унаследовал и огромное поместье, и гигантский капитал. Это во многом определило его судьбу. Еще до Крымской войны он, кажется, не вылезал из скандалов. Свои звания он в отличие от подавляющего большинства сослуживцев просто покупал. Финансы позволяли. К 33 годам он был уже подполковником. А вскоре стал командиром 11-го гусарского полка. О котором тут же пошли легенды.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Он фактически содержал полк на свои деньги, однако у этой щедрости была и обратная сторона. У графа был отвратительный характер, и он мог испортить жизнь любому подчиненному по самому дурацкому поводу. К примеру, он отправил под трибунал одного из офицеров полка за неподчинение приказу лишь потому, что тот предпочитал портер мозельскому вину, которое граф обязал подчиненных пить в офицерской столовой.

Катастрофа с атакой легкой кавалерии не сломала его карьеру — он вернулся в Англию героем и даже получил повышение. В 1868 году граф погиб, свалившись с лошади.

А его главным наследием оказался вязаный шерстяной предмет одежды, который был назван в его честь. Во время Крымской войны он заказал приталенные кофты, переделанные из тех, какими обычно пользовались моряки в самой Англии, для своих солдат, чтобы им не было зябко зимними крымскими ночами. После войны мода на них распространилась среди высших слоев британского общества, а затем и завоевала весь мир.

Джон Мозес Браунинг (1855–1926)

Джон Браунинг считается одним из самых великих оружейников. И даже факты его биографии подтверждают это. Он родился 23 января 1855 года прямо в оружейной мастерской своего отца в Юте. Умер же в 1926-м и тоже в оружейной мастерской. Но в Бельгии, где он работал в последние годы жизни.

Разбирать и собирать оружие он научился лет в пять. И, как говорят многие его биографы, механизмы в какой-то мере были его языком: он страдал дислексией, никогда ничего не записывал, а изобретал все исключительно в голове.

Джон довольно рано начал помогать отцу в работе, а потом принялся конструировать винтовки сам. В 1883 году он вытянул счастливый билет. Знакомый уговорил Джона показать его новую разработку оружейной компании Winchester Repeating Arms Company.

Вице-президент компании Томас Беннетт осмотрел прототип и, как говорят, чуть отвернувшись, чтобы Джон не видел блеска в его глазах, сухо спросил, сколько он хочет за свое изобретение. Ошалевший 28-летний механик из Юты, ничего не смысливший ни в бизнесе, ни в ценах, выпалил: «Десять тысяч долларов!» Беннетт тут же согласился и немедленно выписал чек на эту сумму, то есть примерно на $300 тыс. в современных деньгах. Позже Браунинг говорил, что готов был продать свой прототип и за $500.

Так началось почти 20-летнее сотрудничество Джона Браунинга с Winchester, сделавшее его богачом.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Деньги, впрочем, не испортили его. Глубоко верующий мормон, он большую часть жизни прожил в родном Огдене, где построил более чем скромный дом.

Люди поражались тому, как Джон работал. Он мог часами сидеть, представляя в голове все движения механизма, а потом вскакивал, бежал в мастерскую и тут же создавал новый прототип.

Надо сказать, что Браунинг остается одним из немногих оружейников, чьи изобретения, созданные в конце XIX и начале XX веков, до сих пор производят.

В 1899 году Браунинг и Беннетт поссорились. Представив компании свою новую революционную разработку — самозарядное ружье Auto-5, Джон потребовал поменять условия сотрудничества. Его более не устраивали ни единовременная выплата (он хотел, чтобы патент на изобретение оставался у него, а не переходил фирме), ни нерегулярные и мизерные роялти (Браунинг требовал сделать отчисления от продаж постоянными и крупными). Беннетт, к тому времени уже президент компании, наотрез отказался. Переговоры длились несколько лет, и в 1902 году Браунинг порвал все отношения с Winchester и стал жить на два континента. В Америке он теперь тесно сотрудничал с Colt, в Европе — с бельгийской Fabrique Nationale.

В Америке, где Colt имел особые отношения с военным министерством, Браунинг зарабатывал деньги. В Бельгии FN предоставила ему прекрасные условия для изобретательской работы. Более того, эта бизнес-модель — гений-изобретатель, опирающийся на оружейного гиганта в США и, как бы сказали сейчас, научно-исследовательские возможности FN, оказалась удивительно удачной. А имя Браунинга стала синонимом надежного и передового оружия по обе стороны Атлантики.