«Подлинная политика» в цифровую эпоху

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

«Большая политика» всегда существовала в условиях информационного дефицита и избытка интерпретаций, однако цифровая эпоха поменяла значение переменных на дефицит подлинности и избыток контента. Дипфейк — фальшивое видео, изображение или голос — стал инструментом, который дешево и бесконечно масштабируется, воздействуя на самый базовый социальный контракт — доверие к публичному слову и визуальному доказательству.

Как итог, всемирная сеть заполнилась миллионами подделок: по оценкам, около 60% людей столкнулись с дипфейк-видео за последний год.

Проблема в том, что ролики, созданные при помощи искусственного интеллекта (ИИ), не только развлекают — например, «слегка» преувеличенными и уже долетевшими до Америки сугробами высотой с девятиэтажку на Камчатке,— но и становятся триггерами серьезной политической напряженности. Как показал индо-пакистанский кризис мая 2025 года, одно сфабрикованное видео о потере двух истребителей способно за часы накалить общественные настроения, подстегнуть военную риторику и создать эффект эскалации, опережающий официальные опровержения.

Это привело к ужесточению регулирования дипфейков в конце 2025 — начале 2026 года. На наших глазах ИИ-подделки перестают быть технологической экзотикой и становятся фактором государственной безопасности: мир переходит к режиму контроля и принуждения.

В странах «мирового большинства» начинает доминировать логика немедленного правоприменения.

10 января Индонезия временно заблокировала доступ к Grok из-за генерации сексуализированных и несанкционированных дипфейков, продемонстрировав готовность не ждать стандартов, а оперативно удалять канал распространения при массовых злоупотреблениях.

Наглядный пример того, как проблему дипфейков переводят в уголовно-правовую плоскость, показывает Вьетнам. В конце 2025 года местные власти объявили в розыск и затем провели заочное разбирательство в отношении двух граждан. По версии следствия, они системно распространяли материалы, квалифицированные как направленные против государства, в том числе используя ИИ для создания и тиражирования изображений и видеоконтента. Ханой не стал рассматривать «трансграничность» публикаций как иммунитет от ответственности и сделал дипфейки вопросом цифрового суверенитета. В такой трактовке цифровое пространство перестает быть местом, где можно безнаказанно фабриковать доказательства и дискредитировать институты из-за рубежа. Государство продемонстрировало готовность применять уголовное право к глобальной цифровой среде, что стало интересным прецедентом.

Примечательно также, что ИИ-манипуляции все чаще используются не для сложных спецопераций, а для быстрых локальных атак на доверие — 19 января полиция Индии начала расследование по факту распространения вирусного изображения, созданного с применением ИИ для дискредитации действий местной администрации и разжигания общественного напряжения.

В Европейском союзе этот разворот уже оформлен институционально.

17 декабря Еврокомиссия опубликовала первый проект Кодекса практики по маркировке и идентификации ИИ-контента, который «приземляет» требования прозрачности AI Act применительно к дипфейкам. Центр тяжести смещен от этических деклараций к исполнимым процедурам — машиночитаемым меткам, раскрытию факта ИИ-генерации и формализации обязанностей платформ. Параллельно усиливается линия на классификацию дипфейков как формы «цифрового насилия»: 9 января Минюст Германии объявил о подготовке мер против вредоносной ИИ-манипуляции изображениями, фактически переводя проблему из дискуссии об этике в плоскость уголовно-правовой защиты личности.

США в 2025 году усилили «платформенный» контроль: подписанный Дональдом Трампом Take It Down Act закрепил за платформами обязанность оперативно удалять несанкционированные интимные изображения и их ИИ-подделки. Однако американская модель остается конфликтной из-за конституционных ограничений и федерализма: значимая часть норм развивается на уровне штатов. 13 января Сенат США принял билль DEFIANCE Act, направленный на защиту жертв от дипфейков, давая им право лично подавать в суд на создателей или распространителей таких материалов. Помимо двух вышеупомянутых мер в Конгрессе продолжает обсуждаться No Fakes Act — законопроект, который устанавливает федеральное право на управление цифровыми двойниками (использование визуальных или голосовых образов живых или умерших людей).

Россия находится в процессе формирования собственного подхода к регулированию дипфейков.

20 января министр цифрового развития РФ Максут Шадаев подписал указ о создании рабочей группы по вопросу противодействия противоправному использованию технологий типа «дипфейк» с участием представителей ведомства и парламента. Задача группы — подготовить меры и законодательные инициативы по повышению ответственности.

Ранее, в ноябре 2025 года, в Госдуму был внесен законопроект об изменении закона «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», в котором предлагается ввести обязательную маркировку видеоматериалов, созданных или измененных с применением ИИ. С ним также связан проект об административной ответственности за отсутствие или некорректность маркировки. Комитет Госдумы по ИТ планирует вывести инициативу на первое чтение в марте 2026 года.

На международном уровне, если вынести за скобки «клубные» западные форматы, остается всего два прагматичных канала.

• Первый — технологические стандарты происхождения контента вроде C2PA (Content Credentials): открытая индустриальная экосистема, которую уже внедряют глобальные ИТ-компании и цифровые платформы для маркировки и верификации источника медиа.
• Второй — универсальные многосторонние площадки наподобие Международного союза электросвязи, где ведется диалог о прозрачности ИИ-контента. Только нейтральные форматы обладают потенциалом выработки по-настоящему инклюзивных норм, не сводящих регулирование дипфейков к инструменту геополитического давления и цифровой фрагментации.

Таким образом, мир приближается к точке, где политика потребует системного подтверждения подлинности публичной коммуникации. Правительства все чаще рассматривают синтетический контент как угрозу общественной стабильности, выборам и доверию к институтам и подбирают разные комбинации регуляторных инструментов. При этом в международной политике различные режимы права и представления о допустимых границах свободы выражения неизбежно создадут конфликт юрисдикций. Но важно то, что для государств, выстраивающих модели цифрового суверенитета, регулирование дипфейков станет показателем способности оперативно и вдумчиво адаптироваться к новым условиям.

Анна Сытник, генеральный директор АНО «Колаборатория», доцент СПбГУ, приглашенный преподаватель НИУ ВШЭ, эксперт Международного дискуссионного клуба «Валдай», член Экспертного совета БРИКС