«Японцы не позволяют нам увидеть войну»
Как Джек Лондон работал военкором
Его трижды арестовывали, один раз отдали под трибунал, где ему грозила смертная казнь. У него конфисковывали фотоаппарат. Он отморозил пальцы, ступни и уши. Он проскакал сотни километров верхом и научился подковывать лошадей. Все это пришлось пережить Джеку Лондону в 1904 году, когда он работал военным корреспондентом газеты San Francisco Examiner, освещая русско-японскую войну.
Американские и британские журналисты на пароходе «Сибирь» по пути из Сан-Франциско в Японию. В скобках указаны издания, которые они представляли. Джеймс Х. Хэр (Collier’s Weekly), Роберт Л. Данн (Collier's Weekly), Инглис Шелдон-Уильямс (The Sphere), капитан Лайонел Джеймс (The Times), Джек Лондон (San Francisco Examiner), Фредерик Палмер (Collier’s Weekly), Персиваль Филлипс (Daily Express), Ричард Хардинг Дэвис (New York Herald)
Фото: The Book of Jack London by Charmian London / Century Company
Американские и британские журналисты на пароходе «Сибирь» по пути из Сан-Франциско в Японию. В скобках указаны издания, которые они представляли. Джеймс Х. Хэр (Collier’s Weekly), Роберт Л. Данн (Collier's Weekly), Инглис Шелдон-Уильямс (The Sphere), капитан Лайонел Джеймс (The Times), Джек Лондон (San Francisco Examiner), Фредерик Палмер (Collier’s Weekly), Персиваль Филлипс (Daily Express), Ричард Хардинг Дэвис (New York Herald)
Фото: The Book of Jack London by Charmian London / Century Company
Как Джек Лондон отправился на войну
«Джек Лондон, признанный беллетрист, обозреватель общественных настроений и корреспондент газеты, отплывает сегодня на "Сибири" в Японию в качестве аккредитованного корреспондента газет Херста. Если между Японией и Россией разразится война, мистер Лондон расскажет ее историю с таким красочным мастерством, с которым хорошо знакомы читатели его приключенческих рассказов». Так начиналась корреспонденция, опубликованная на первой полосе газеты San FranciscoExaminer 7 января 1904 года.
Кризис в отношениях между Российской и Японской империей из-за сфер влияния в Маньчжурии и Корее назревал давно. Предвидеть войну было нетрудно.
Сообщение San Francisco Examiner о том, что военный корреспондент газеты Джек Лондон отправляется в Японию, чтобы информировать о развитии японо-российского политического кризиса
Фото: San Francisco Chronicle
Сообщение San Francisco Examiner о том, что военный корреспондент газеты Джек Лондон отправляется в Японию, чтобы информировать о развитии японо-российского политического кризиса
Фото: San Francisco Chronicle
12 января Джек Лондон отметил на корабле свой 28-й день рождения. Он уже был популярен, публика зачитывалась его рассказами об Аляске. Опубликованная в 1903 году повесть «Зов предков» стала бестселлером. Договор с газетами Херста был второй его попыткой попасть на войну.
В 1902-м информационное агентство American Press Association предложило ему отправиться в Южную Африку, где шла англо-бурская война. Но война закончилась, и вместо Африки Джек Лондон попал в Лондон.
Итогом поездки стала книга социологических очерков «Люди бездны» — о жизни лондонских пролетариев. Книга оказалась коммерчески неуспешной.
После неудачи с англо-бурской войной Джек Лондон возлагал большие надежды на новую поездку. К тому же предложение Херста поступило в сложный для писателя период личной жизни. Он находился в процессе развода с первой женой. О том, как проходило плавание на «Сибири», известно из писем, которые он отправлял своей будущей второй жене — Шармэн Киттридж.
На корабле собралась компания опытных журналистов американских и британских газет — «стервятников», как они сами себя называли.
Джек Лондон писал письма Шармэн Киттридж, будущей миссис Джек Лондон, на протяжении всей своей командировки на Восток
Фото: Library of Congress of USA
Джек Лондон писал письма Шармэн Киттридж, будущей миссис Джек Лондон, на протяжении всей своей командировки на Восток
Фото: Library of Congress of USA
В день своего рождения Джек Лондон заболел гриппом. «Чувствую слабость и пошатываюсь, но все еще на ринге»,— сообщал он Шармэн.
14 января он неудачно спрыгнул с небольшой высоты и сломал левую лодыжку. После этого трое суток не мог встать. Через неделю после перелома начал ходить на костылях. 23 января стал обходиться без костылей.
24 января в письме Шармэн выражал надежду на то, что война не начнется в течение хотя бы ближайшего месяца.
25 января «Сибирь» вошла в порт Йокогама. «Хожу (очень медленно, прихрамывая, осторожно) без костылей»,— сообщал Лондон в очередном письме. В Йокогаме он уже бывал раньше, 17-летним моряком. Медленно, прихрамывая, осторожно он обошел знакомые питейные заведения, после чего поехал в Токио.
Фото: Huntington Library, San Marino, CA
Фото: San Francisco Chronicle
Как Джека Лондона арестовали, приняв за русского шпиона
«Лично я присоединился к этой кампании с самыми возвышенными представлениями о том, какой должна быть работа военного корреспондента в мире. Я знал, что смертность военных корреспондентов, как говорят, выше, если сравнивать пропорционально их численности, чем смертность солдат… Я слышал — Боже, чего я только не слышал… о самых разных условиях, в которых находились корреспонденты во всевозможных сражениях и стычках, прямо в гуще событий, где жизнь была насыщенной, где переживались незабываемые мгновения. Короче говоря, я отправился на войну, ожидая острых ощущений». (Здесь и далее курсивом выделены цитаты из корреспонденций Джека Лондона, опубликованных в San Francisco Examiner.— “Ъ”).
У японских генералов было свое представление о работе военных корреспондентов, не совпадавшее с представлением Джека Лондона и его коллег.
Журналистов поселили в роскошном токийском отеле Imperial. В нем традиционно селились иностранцы из стран Запада (здание не сохранилось, на его месте сейчас стоит уже третий по счету отель с таким названием).
В отеле «стервятников» сытно кормили и хорошо поили. Но выдавать журналистам разрешения на поездку в район конфликта японские власти не торопились.
Джек Лондон не стал дожидаться, когда ему позволят ехать дальше. 27 января он сел на поезд, идущий в Кобе, чтобы в этом городе пересесть на пароход, идущий в Сеул. Поезд сильно трясло, в вагоне стоял холод — около 40 градусов по Фаренгейту (+4,4 по Цельсию). Добравшись до Кобе, Лондон узнал, что ближайший пароход в Корею должен быть через неделю. Тогда он решил попытать счастья в другом порту, Нагасаки. Еще 22 часа в поезде, в котором не было спального вагона, зато было немного теплее. В Нагасаки он узнал, что пароход в Корею отплывает 1 февраля из города Модзи (в настоящее время входит в состав города Китакюсю). Он доехал до Модзи и купил билет на пароход, идущий в корейский город Чемульпо (сейчас носит название Инчхон).
«И вот тут начинается история войны и катастрофы, которая охватывает весь спектр эмоций от удивления и гнева до печали и братской любви, и завершается арестом, обвинением в совершении преступления и конфискацией имущества, не говоря уже о денежных штрафах или альтернативном тюремном заключении. Ибо знайте, что Модзи — укрепленный район, и фотографировать "сухопутные или водные пейзажи" запрещено. Я этого не знал, и не фотографировал ни сухопутные, ни водные пейзажи; но теперь я знаю, что никакой разницы нет.
Купив билет в офисе Osaka Shosen Kaisha, я положил его в карман и вышел за дверь. Вдруг появились четверо кули, несущие тюк хлопка. Щелкнула моя камера. Пять маленьких мальчиков играют — снова щелчок. Вереница кули, несущих уголь, и снова щелчок, и последний щелчок. И тут мужчина средних лет, японец в европейской одежде, с большим беспокойством демонстративно замахал руками перед моей камерой. Выполнив эту функцию, он тут же исчез.
"Ага, не разрешается",— подумал я и, окликнув своего рикшу, пошел по улице».
Проходя мимо двухэтажного здания, Джек Лондон снова увидел того же японца. Японец улыбнулся и жестом пригласил его зайти. «Поболтать и попить чаю»,— подумал Лондон. И ошибся. Он оказался в полицейском участке.
«Капитаны, лейтенанты и рядовые полицейские одновременно заговорили и забегали туда-сюда. Я оказался в улье из синих мундиров, латунных пуговиц и сабель. Люди, словно мухи, толпились у дверей и окон, чтобы с изумлением посмотреть на "русского шпиона"».
Сначала Лондон воспринял происходящее как нелепицу, не самый удачный способ скоротать время до отплытия парохода. Он объяснял, что собирается в Чемульпо, показывал билет и свои документы. Переводчик постоянно отвечал ему или «минуточку», или «я очень сожалею».
«Затем последовал полицейский допрос, полный вопросов, касающихся меня, моего прошлого и каждого члена моей семьи… К моей семье проявили неутолимый интерес. Самых дальних родственников приветствовали с явным удовлетворением и записывали на бумаге. Точное установление их происхождения и мест рождения казалось необходимым для рассматриваемого вопроса, а именно о снимках, которые я сделал: четырех кули, несущих хлопок, пятерых маленьких играющих мальчиков, вереницы кули с углем».
Следующая серия вопросов касалась его перемещений с момента приезда в Японию.
Зачем он поехал в Кобе? В Нагасаки? В Модзи? На все вопросы он отвечал одинаково: «Чтобы отправиться в Чемульпо».
Из этого полицейские сделали вывод, что у него нет постоянного места жительства. «В прошлый раз, когда мое положение было так обозначено, за этим последовало тридцатидневное заключение в камере для бродяг!» (В 1894 году он был арестован у Ниагарского водопада за бродяжничество и приговорен к 30 дням ареста).
«Ваше звание?» — спросил полицейский. Лондон объяснил, что у него нет звания, он простой гражданин Соединенных Штатов. Оказалось, имеется в виду профессия, чем он занимается. Ответ — поездка в Чемульпо, корреспондент.
Затем последовала длинная серия вопросов о сделанных им трех фотографиях. «И они стали разбирать детали снимков, вверх и вниз, туда и обратно, вдоль и поперек, пока я не пожалел, что угольные кули, хлопковые кули и маленькие мальчики вообще появились на свет.
Почему я сделал эти фотографии? Потому что захотел. Почему я захотел? Ради удовольствия. Почему ради удовольствия?»
В сопровождении полицейского и переводчика Джека Лондона провели к местному фотографу. Тот вырезал три указанные Лондоном кадра из пленки и проявил, а остальные семь вернул непроявленными.
«Они могли хранить тайны укреплений Модзи; и все же мне разрешили забрать их, и теперь они у меня есть. Ради мира в Японии позвольте мне заявить, что на них изображены только гора Фудзи и продавцы чая».
Арестованного доставили в город Кокура (в настоящее время входит в состав города Китакюсю), где он предстал перед судом. Судьи вынесли вердикт: «Я должен был заплатить штраф в пять иен, а Япония должна была получить фотоаппарат».
После суда Лондона навестил в гостинице корреспондент газеты «Асахи Симбун». Он выразил ему сочувствие от лица 20 других корреспондентов ведущих японских газет и взял у писателя интервью. Он также пообещал, что вместе с коллегами подаст ходатайство о продаже фотоаппарата с аукциона. Затем они купят фотоаппарат и вручат его Лондону.
Возможно, не надеясь на помощь японских коллег, Лондон послал телеграмму американскому коллеге — Ричарду Хардингу Дэвису. Тот обратился к своему знакомому — послу США в Японии Ллойду Грискому.
По одной из версий, дальше события развивались так. Посол Гриском встретился с министром иностранных дел Японии бароном Комура Дзютаро.
Министр выслушал посла и сообщил, что любое орудие преступления передается в собственность государства. Лондона обвиняли в шпионаже, так что фотоаппарат конфискован законно.
— Это относится к любому преступлению? — спросил посол.
— Да,— ответил юридический советник министра, присутствовавший при разговоре.
— Если я назову преступление, к которому это неприменимо, фотоаппарат вернут? — спросил Гриском, обращаясь к министру.
— Да,— ответил Комура Дзютаро.
— Как насчет изнасилования? — спросил Гриском.
Министр расхохотался.
По другой версии, посол Гриском общался не с министром иностранных дел, а с министром юстиции Хатано Наринао.
Так или иначе, Лондону вернули фотоаппарат. К тому же с него забыли взыскать штраф. Ему также пообещали, что в ближайшие дни он сможет сесть на пароход, который идет в Чемульпо.
Фото: Corbis / Getty Images
Фото: FPG / Archive Photos / Getty Images
Фото: San Francisco Chronicle
Как Джек Лондон добирался до Чемульпо
«Путешествовать по Корее в мирное время не так-то просто, но во время войны это становится довольно серьезной проблемой. В первую очередь нужно добраться до Кореи».
Пароход «Кейго Мару» должен был отплыть из Симоносеки 8 февраля. Но 6 февраля Джек Лондон узнал, что японские власти отменили рейс. Он также узнал, что японские военные корабли пересекают Корейский пролива, а японских военнослужащих срочно вызывают в их подразделения. Все указывало на то, то война вот-вот начнется. Ему нужно было попасть в Корею любым путем.
Лондон сумел купить билет на пароход в Фусан (старое название города Пусан). Место нашлось только в третьем классе, спать пришлось на палубе, еда, по мнению Лондона, не подходила для белых.
В Фусане он пересел на маленький пароходик, идущий в Чемульпо. Но преодолеть удалось менее половины пути. В порту Мокпо всех пассажиров высадили на берег, японские власти конфисковали судно.
Джек Лондон нанял небольшой сампан, взяв на борт пятерых пассажиров-японцев. «Сампан — это крошечная открытая рыбацкая лодка с парусами из травы или соломы, паруса и бегучий такелаж которой настолько прогнили, что ее сносит даже легкий бриз». В письме Шармэн он описывал это плавание так: «Видела бы ты меня сейчас — капитана джонки с экипажем из трех корейцев, которые не говорят ни по-английски, ни по-японски, и пятью гостями-японцами (заблудившимися путниками), которые не говорят ни по-английски, ни по-корейски, кроме одного, который знает хотя бы пару английских слов. И вот с этим полиглотом я отправляюсь в вояж длиной несколько сот миль вдоль корейского побережья в Чемульпо».
Одолев еще часть пути, в Кунсане он высадил пассажиров и нашел новый сампан с новым экипажем. В первом за время плавания сломался руль и сдуло ветром мачту. 16 апреля Джек Лондон наконец оказался в Чемульпо. На то, чтобы добраться туда из Кунсана, у него ушла неделя.
«Мачты и дымовые трубы затонувших кораблей встретили меня при входе в гавань». Неделей раньше в бухте Чемульпо произошло одно из первых морских сражений русско-японской войны. Затонувшими кораблями были затопленные командами русский крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец».
Крейсер «Варяг» в бухте Чемульпо. Фотография Джека Лондона
Фото: San Francisco Chronicle
Крейсер «Варяг» в бухте Чемульпо. Фотография Джека Лондона
Фото: San Francisco Chronicle
Как Джек Лондон пытался попасть на театр боевых действий
Кроме Лондона до Чемульпо добрались только три корреспондента — давно живущий в Японии Сидни Льюис Гулик, Фредерик Артур Маккензи (лондонская Daily Mail) и фотограф Роберт Л. Данн из Collier’s Weekly. Около 50 иностранных журналистов остались в Токио.
Данн передал корреспонденцию о своей встрече с Лондоном, озаглавив ее «Джек Лондон не знает страха». Вот что писал Данн: «Когда он прибыл в Чемульпо, я его не узнал. Он был истощен. У него были отморожены уши. У него были отморожены пальцы рук. У него были отморожены ступни. Он сказал, что его не волнует физическое состояние, ему нужно попасть на фронт».
«В Чемульпо царят суета и волнение, но при этом соблюдается безупречный порядок. Нет ни хаоса, ни задержек, ни блокирования движения. Ежедневно прибывают транспорты из Японии, бросают якорь во внешней гавани, и люди, лошади, горная артиллерия, буксируемые катерами, пересекают внутреннюю гавань, выгружаются на берег и отправляются поездом в Сеул, расположенный в 27 милях (43,5 км.— “Ъ”) отсюда… Из Сеула начинается их 180-мильный (290-километровый.— “Ъ”) марш на север к Пхеньяну, а из Пхеньяна — еще дальше на север.
Через заснеженные корейские горы их путь ведет к Ыйджу, на реке Ялу, где их ждут русские».
Джек Лондон и его коллеги намеревались попасть туда же, на реку Ялу. Но когда они добрались до Сеула, там повторилась история, знакомая им по Токио. «Мы получили от японского министра и генералов указание оставаться там до прибытия штаба. Ежедневно солдаты проходили через Пекинский проход (Ворота Независимости, Тоннмимун.— “Ъ”) и двигались по дороге на север, к месту боевых действий, и нас ежедневно уговаривали и предупреждали оставаться. Но штаб так и не появился, как и наши разрешения на сопровождение армии».
Чрезвычайный посланник и полномочный министр Российской империи при дворе корейского императора в Сеуле Александр Павлов (слева) и японский генерал Идзити Косукэ в Сеуле. Фото 1904 года, сделано до разрыва Японской империей дипломатических отношений с Российской империей
Фото: PF Collier & Son
Чрезвычайный посланник и полномочный министр Российской империи при дворе корейского императора в Сеуле Александр Павлов (слева) и японский генерал Идзити Косукэ в Сеуле. Фото 1904 года, сделано до разрыва Японской империей дипломатических отношений с Российской империей
Фото: PF Collier & Son
В Сеуле Джек Лондон со второй попытки купил прекрасную чистокровную скаковую лошадь, ранее принадлежавшую чрезвычайному посланнику и полномочному министру Российской империи при дворе корейского императора в Сеуле Александру Павлову. Лондон дал ей кличку Белль. Лондон также нанял переводчика и повара в одном лице — юношу по имени Мангенги.
Не дожидаясь разрешения, Джек Лондон, Маккензи и Данн поехали на север. Верхом. По дороге они обогнали 12-ю пехотную бригаду 12-й дивизии. Командир бригады генерал-майор Сасаки попросил корреспондентов остаться вместе с бригадой, но они не послушались и первыми добрались до Пхеньяна.
Фото: San Francisco Chronicle
Фото: San Francisco Chronicle
9 марта Джек Лондон получил депешу из консульства Японии, в которой содержался приказ оставаться в городе, «пока сухопутные войска под командованием генерала-майора Сасаки не двинутся на север». Такие же депеши получили Маккензи и Данн. Генерал Сасаки, добравшись до Пхеньяна, заявил корреспондентам то же самое.
Маккензи подчинился и согласился вернуться в Чемульпо. Лондон и Данн заявили консулу, что хотят увидеть боевые действия. Тот ответил, что русские войска отошли из города Анджу по направлению к Ыйджу. «Значит, в Анджу сейчас безопасно»,— заявили упрямые журналисты. Генерал не давал Лондону и Данну разрешения ехать дальше, но при этом и не отдавал приказа оставаться в Пхеньяне.
Они поскакали дальше. 9 марта в деревне Сунан (в настоящее время — район Пхеньяна) японские солдаты задержали их по приказу из Пхеньяна. Несколько дней Джек Лондон провел в этой деревне. Когда он выезжал на конную прогулку, он мог скакать на запад, восток или юг сколько ему угодно. При попытке поехать на север метрах в ста от деревни путь ему преграждала охрана.
16 марта корреспондентам было приказано вернуться в Пхеньян, а оттуда — скакать в Сеул. 18 марта Джек Лондон снова заселился в уже знакомый ему отель Grand. Он был приписан к передовому отряду 1-й армии, которая давно вела бои.
Но отправиться на фронт он не мог, не получив разрешения. Когда он получал разрешение, то выяснялось, что оно бесполезно, так как требуется еще одно разрешение.
Окончательное разрешение 14 корреспондентов, в том числе Джек Лондон, получили в середине апреля.
Фото: общественное достояние
Фото: PF Collier & Son
Как Джек Лондон побывал на фронте
«Я был одним из тех четырнадцати счастливчиков, которым любезно разрешили путешествовать с армией. Но на этот раз все было иначе. Это было похоже на группу туристов конторы Кука с сопровождающими офицерами в качестве гидов. Мы видели то, что нам разрешалось видеть, и главной обязанностью офицеров, присматривавших за нами, было не давать нам ничего увидеть».
Первое значительное сражение русско-японской войны, Тюренченский бой, произошло 1 мая на реке Ялу, на границе между Кореей и Маньчжурией.
«Мы видели часть сражения на реке Ялу с внешних стен Ыйджу, куда нас привел сопровождающий офицер. Мы видели начало части сражения. Бой продолжался на протяжении шести миль (9,7 км.— “Ъ”) до Хаматана, где была предпринята последняя отчаянная попытка оказать сопротивление. Одна японская рота была полностью уничтожена. Все это время нам не разрешалось следить за боем или получать какие-либо подробности, но нам приказали вернуться в наш лагерь, который находился за третьим хребтом холмов от Ялу. Подробности этого боя нам сообщили только 9 мая. Бой произошел 1 мая, и местные цензоры не разрешили нам передать эти подробности».
После этого с корреспондентами стали обращаться еще строже. Их отправили в город Фенванчен (в современной транскрипции Фынчен), где располагалась штаб-квартира 1-й армии.
«Там мы обосновались. Это было прекрасное, идеальное путешествие по Калифорнии с палатками. Мы жили в роще рядом с храмом, где у каждого из нас был свой великолепный маленький лагерь. Делать было нечего. Мы провели там пару недель. Каждый день мы купались, играли в бридж, вставали и весело протестовали против тех, кто контролировал наши судьбы, требуя, чтобы нам позволили хоть что-то увидеть. Они, в свою очередь, затянули гайки, так что наша свобода передвижения была ограничена кругом, начерченным вокруг Фенванчена, радиус которого составлял полтора мили».
Даже в таких условиях Джек Лондон был способен «создавать что-то из ничего для Examiner», как он это назвал в письме будущей жене.
Нельзя писать о подробностях боя? Можно записать то, что разрешено, и добавить свои размышления о японском национальном характере и взаимоотношениях рас. В день сражения на реке Ялу Джек Лондон написал в городе Аньдун (в современной транскрипции Даньдун) корреспонденцию, которая была напечатана в San Francisco Examiner только 11 июня. Заметка называлась «Дать бой отступающему врагу».
Командующий японской 1-й армией генерал армии граф Куроки Тамэмото (слева) и начальник штаба 1-й армии генерал Фудзии Сигета (справа) во время сражения при Ляояне (август—сентябрь 1904)
Фото: P. F. Collier & Son
Командующий японской 1-й армией генерал армии граф Куроки Тамэмото (слева) и начальник штаба 1-й армии генерал Фудзии Сигета (справа) во время сражения при Ляояне (август—сентябрь 1904)
Фото: P. F. Collier & Son
Как Джек Лондон попал под трибунал
Вынужденное безделье и невозможность писать о войне Джек Лондон переживал очень тяжело. Он уже три месяца писал о чем угодно другом — о лошадях, грязи на дорогах, мозолях на ногах японских солдат, корейских крестьянах, корейских собаках, коллегах-журналистах, сложной системе денежных расчетов в Корее…
У него было два желания — договориться с Examiner о том, чтобы его перевели на другую сторону, к русской армии, или вернуться в Соединенные Штаты. Исполнилось второе желание, но при своеобразных обстоятельствах.
В конце мая Мангенги, переводчик и повар Лондона, пожаловался хозяину, что слуга японского офицера ворует корм для лошади. Возникла ссора. Японский слуга вел себя нагло, сделал угрожающий жест. Лондон одним ударом отправил его в нокаут. О случившемся вскоре сообщили начальнику штаба 1-й армии генералу Фудзии Сигета. Тот приказал арестовать Лондона и отдать его под трибунал. По законам военного времени обвиняемому в нападении на военнослужащего грозила смертная казнь.
К счастью, новость об аресте дошла до Токио. Журналист Ричард Хардинг Дэвис, один из «стервятников» с парохода «Сибирь», отправил телеграмму президенту Соединенных Штатов Теодору Рузвельту. Дэвис был с ним знаком со времен испано-американской войны 1898 года. После того как в ситуацию вмешался Рузвельт, положение Джека Лондона изменилось.
Генерал Сигета вызвал пленника к себе, выслушал его версию событий, после чего приказал отменить трибунал и освободить Лондона. Но при одном условии: тот должен как можно скорее отправился домой.
Несколько дней спустя Джек Лондон покинул Корею. В Японии он сделал остановку, в Токио встретился с Дэвисом, чтобы поблагодарить его. Затем на корабле «Корея» вернулся в Сан-Франциско — вместе с Мангенги и Белль.
В письме Шармэн свой первый опыт работы в качестве военного корреспондента он оценил так: «Я стыжусь того, что я сделал. Единственной компенсацией за эти месяцы раздражения стало лучшее понимание азиатской географии и азиатского характера. Только на другой войне, с армией белого человека, я могу надеяться искупить свою вину».
Сообщение газеты San Francisco Examiner о возвращении Джека Лондона в Калифорнию
Фото: San Francisco Chronicle
Сообщение газеты San Francisco Examiner о возвращении Джека Лондона в Калифорнию
Фото: San Francisco Chronicle
Как Джек Лондон сделал прогноз исхода войны
«Если предположить, что в России не произойдет революции и не произойдет никакого вмешательства внешних сил, я не понимаю, как Япония сможет победить». Эти строчки Джек Лондон написал 1 июля 1904 года. Как известно, революция произошла, и Япония победила.