Малолеткам скостили год

В парламенте Петербурга предложили внести поправки в Уголовный кодекс РФ, снизив возраст для привлечения к уголовной ответственности за тяжкие и особо тяжкие преступления с 14 до 13 лет. Автор законопроекта аргументирует инициативу увеличением числа преступлений среди несовершеннолетних и ростом агрессии. Депутаты отмечают, что одна из главных задач — изменить систему правового воспитания в школах и молодежных центрах, чтобы уже в 11–12 лет дети понимали, какую ответственность они будут нести за совершенное.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Депутат Алексей Зинчук (КПРФ) предлагает изменить возраст, с которого наступает уголовная ответственность, с 14 до 13 лет. Речь идет о 37 тяжких и особо тяжких преступлениях: убийство, похищение человека, изнасилование, кража, террористический акт, содействие террористической деятельности, захват заложника, участие в массовых беспорядках, незаконное изготовление взрывчатых веществ или взрывных устройств, хищение либо вымогательство оружия, приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения, посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, диверсия и т. д. Соответствующие изменения могут быть внесены в Уголовный кодекс РФ. Для этого инициативу сначала должны поддержать в петербургском ЗакСе, а затем в Госдуме.

Алексей Зинчук аргументирует необходимость принятия закона омоложением преступности, ростом агрессии и заявляет, что дети младше 14 лет зачастую совершают противозаконные действия осознанно. Границу в 13 лет депутат объясняет этапами взросления.

«Активная смена психологии, гормональные перемены начинаются в 13 лет. К этому моменту уже должно быть сформировано правосознание. Дети стали взрослеть раньше и физиологически, и психологически, поэтому необходимо предупреждать их от совершения возможных преступлений»,— прокомментировал «Ъ Северо-Запад» парламентарий свою идею, отметив, что инициативу поддержали в правоохранительных органах.

В качестве примера Алексей Зинчук приводит правонарушения, совершаемые подростками под давлением «граждан из недружественных стран». «Детей используют для совершения диверсий, терактов, ссылаясь на то, что им нет 14 лет и они не попадают под уголовную ответственность»,— замечает коммунист.

Помолодевшая преступность

Сообщения о подобных случаях, действительно, приходят из разных регионов России. Например, в Чувашии за поджог автомобиля сотрудника правоохранительных органов будут судить 15-летнего подростка. По версии следствия, в июле 2025 года несовершеннолетний познакомился в интернете с человеком, который обманом и угрозами склонил его к совершению теракта. В Хакасии за поджог офиса «Народного фронта» судят 16- и 17-летних местных жителей: в деле также речь идет о некоем кураторе. В конце декабря в Саратове за поджог железнодорожного оборудования задержали троих несовершеннолетних. За совершение теракта подростки 15 и 16 лет получили 20 тыс. рублей от неустановленного лица.

Число таких преступлений только растет, говорит уполномоченная по правам ребенка в Петербурге Анна Митянина. «В городе увеличилось количество несовершеннолетних, которых привлекают по составам, которые представляют наибольшую опасность для государства: терроризм, диверсии. Сегодня в следственном изоляторе находится 56 несовершеннолетних, обвиняемых в совершении наиболее тяжких преступлений»,— приводит данные госпожа Митянина.

Среди тех, кто пошел на подобный шаг, есть и дети 11 лет, замечает омбудсмен. По ее мнению, вопрос о снижении возраста наступления уголовной ответственности за такого рода преступления адекватен, учитывая ситуацию, сложившуюся во всей России и в Петербурге.

Впрочем, речь идет не только о правонарушениях, совершаемых по наводке незнакомцев из социальных сетей. Например, в январе 2025 года в Миассе 12-летний мальчик и 13-летняя девочка избили сверстницу, после чего сняли, как совершают с ней действия сексуального характера. В ноябре в Иркутской области задержали 17-летнего студента и 14-летнего школьника, подозреваемых в применении насилия по отношению к 13-летней девочке. В конце 2025-го двое подростков напали с ножом на свои школы: в Петербурге ученик девятого класса нанес ножевые ранения учительнице из-за конфликта по поводу оценки. В Москве подросток с ножом напал на учеников: ранил охранника и убил ученика младших классов.

В пояснительной записке Алексей Зинчук приводит статистику Следственного комитета РФ: в 2025 году общее число преступлений, совершенных подростками, увеличилось на 18%, в суды поступили 5,5 тыс. уголовных дел — на 8% больше, чем в 2024-м. В позапрошлом году 4693 человека в возрасте до 14 лет совершили преступления разной тяжести, из них большая часть (95%) приходится на 13-летних подростков. Кроме того, СК РФ отмечает «устойчивую динамику вовлечения детей в состав организованных групп и преступных сообществ».

Такая тенденция и статистика, по мнению Алексея Зинчука, говорит о том, что к 13 годам несовершеннолетние уже способны планировать преступления, при этом не всегда в полной мере осознавая противоправность своих действий и последствия. «Существующий "иммунитет" от уголовной ответственности для 13-летних создает чувство безнаказанности и провоцирует рецидивы»,— отмечает парламентарий.

«У меня, как у юриста, есть определенные сомнения, что лицо, не достигшее 14 лет, в силу возраста и отсутствия опыта, еще может не осознавать всей противоправности совершаемого деяния и, соответственно, не понимать весь объем последствий, которые за этим деянием следуют. Хотя прокуратура говорит, что при расследовании они доказывают, что несовершеннолетние, не достигшие 14 лет, уже прекрасно понимают, что делают, и сознательно идут на совершение преступлений»,— говорит Анна Митянина. Она также связывает увеличение числа преступлений с бесконтрольным доступом в интернет и отсутствием досуга для молодежи.

С сомнением к идеи снижения возраста относится детский омбудсмен в Ленобласти Татьяна Толстова. Однако и она полагает, что изменения могут способствовать повышению ответственности среди детей и сокращению уровня преступности, особенно среди подростков, которые совершают серьезные правонарушения.

«С другой стороны, это создает риск стигматизации подростков и возможность их попадания в уголовную систему, что может привести к дальнейшему ухудшению их социального положения и психического здоровья. Необходимо рассмотреть альтернативные варианты — программы реабилитации и профилактики, которые могут быть более эффективными в долгосрочной перспективе»,— добавляет госпожа Толстова.

Не напугать, а предупредить

Алексей Зинчук заявляет, что цель закона — не напугать детей, а обратить особое внимание на их правовое просвещение. «К 13-летнему возрасту ребенок должен быть воспитан с правовой точки зрения. Должен знать, что такое хорошо, а что такое плохо, и что за нарушение закона, предусмотрена ответственность. А то они в 14 лет получают паспорт и думают, что все можно»,— указывает парламентарий и отмечает, что в российских школах фактически нет правового воспитания.

Изменить ситуацию, по мнению коммуниста, можно через реформирование системы образования, в первую очередь путем внедрения правового просвещения у школьников с 11 лет. В пояснительной записке депутат также указывает на необходимость поэтапного ограничения детям до 14 лет доступа в интернет и онлайн-приложения, проведение грамотной молодежной политики, а также «последовательное устранение избыточной политической нагрузки» школ, которые, считает депутат, должны прежде всего оставаться центрами «фундаментального образования, всестороннего воспитания и интеллектуального просвещения».

Почему нельзя изменить систему, не меняя возраст, остается вопросом. Впрочем, идея Алексея Зинчука не нова. В СССР в 1935 году было принято постановление о применении всех мер уголовного наказания к совершившим тяжкие преступления малолеткам начиная с 12 лет. Аргумент был тот же — борьба с детской преступностью. Через несколько дней после выхода постановления Верховный суд в качестве объяснения добавил: «К числу мер уголовного наказания, предусмотренных ст. 1 указанного постановления, относится также и высшая мера уголовного наказания (расстрел)». Но побороть детскую преступность репрессиями так и не удалось.

Ситуация, по мнению адвоката Анастасии Пилипенко, не изменится и в 2026 году. «Количество преступлений меньше не станет. Мы создаем видимость, что мы что-то делаем. СК будет расследовать уголовные дела в отношении 13-летних и передавать их в суд, общественность спокойна, а на детей никто и внимания не обращает»,— говорит Анастасия Пилипенко.

Маловероятно, что само по себе снижение возраста уголовной ответственности станет сдерживающей мерой для подростков, считает адвокат Екатерина Дадаева. «Подросток, идущий на тяжкое преступление, редко руководствуется холодным расчетом о ненаказуемости. Чаще всего в основе лежат влияние окружения, социальная дезадаптация или психологические проблемы. Угроза наказания, которая не воспринимается как непосредственная и реальная, не является для подростков значимым сдерживающим фактором,— объясняет госпожа Дадаева.— Статистика, на которую ссылается автор, требует глубокого анализа. Если 95% "недотянувших" до возраста ответственности — это 13-летние, то ключевой вопрос: почему пик приходится именно на этот возраст? Это указывает на критический социальный и психологический рубеж, где система профилактики, образования и семьи дает сбой. Уголовная репрессия в данном случае борется со следствием, а не с причиной».

По мнению адвоката, в реальности эффект от введения новой нормы может быть обратным: ожесточение подростков, восприятие системы как карающей, а не справедливой, и, как следствие, более глубокая криминализация.

«Запугивание (доктрина "сдерживания") в подростковой среде имеет крайне низкую эффективность из-за особенностей возрастной психологии: склонности к риску, недооценки последствий, влияния группы. Вместо этого требуются усиленная работа школьных психологов, служб медиации, развитие системы наставничества, поддержка семей в сложной жизненной ситуации и, что крайне важно, контроль за деструктивным контентом в цифровой среде, на что справедливо указывают эксперты. Борьба с преступностью несовершеннолетних — это в первую очередь социальная, педагогическая и психологическая работа»,— отмечает госпожа Дадаева.

По словам Анастасии Пилипенко, сейчас из всех несовершеннолетних, которые совершают преступления, в колонию попадает меньшинство. «Но те, кто туда попадает, теряют шанс на нормальную социализацию, потому что теряют безвозвратно те годы жизни, которые могли бы провести на свободе, а провели в изоляции»,— добавляет адвокат. Екатерина Дадаева полагает, что для 13-летнего подростка заключение в колонию с высокой вероятностью может стать «билетом в один конец». «Попадая в среду, где криминальные субкультуры и иерархии доминируют, подросток усваивает их нормы, а не общественные. Риск рецидива после выхода критически высок. Таким образом, мы можем получить на выходе не исправившегося человека, а законченного преступника, вышедшего на более серьезный уровень»,— заключает Екатерина Дадаева.

Надежда Ярмула