Станковая форма жизни
Жан-Кристоф Майо поставил «Баядерку» Петипа как свою
Знаменитый хореограф Жан-Кристоф Майо, худрук Балета Монте-Карло, представил на сцене монакского «Гримальди-форума» премьеру двухактного спектакля «Моя "Баядерка"». Один из главных ньюсмейкеров сегодняшнего балетного театра спроецировал мотивы знаменитого балета Петипа на повседневную жизнь современной труппы. Из Монте-Карло — Татьяна Кузнецова.
В картине «Тени» кордебалет Жан-Кристофа Майо танцует мало, но появляется из-за гор не менее эффектно, чем у Петипа
Фото: Hans Gerritsen
В картине «Тени» кордебалет Жан-Кристофа Майо танцует мало, но появляется из-за гор не менее эффектно, чем у Петипа
Фото: Hans Gerritsen
Жан-Кристоф Майо — большой мастер по переосмыслению классического наследия. Его «Красавица», «Золушка», «Озеро», «Ромео и Джульетта», «Сон» — нестареющие хиты Балета Монте-Карло. В неменьшей степени хореографа интересует то, «из какого сора» рождается спектакль: на эту тему он в свое время сочинил балет «Щелкунчик-труппа». «Моя "Баядерка"», поставленная на музыку Людвига Минкуса в обработке Джона Ланчбери за рекордные два месяца, объединяет оба мотива. Это балет про то, как современная труппа ставит «Баядерку» Петипа (см. интервью с хореографом в “Ъ” от 26 декабря 2025 года).
Роли старинного спектакля Майо спроецировал на современность с неопровержимой логикой. Раджа — хореограф. Брамин — педагог-репетитор. Солор — премьер. Гамзатти — прима. Никия — юная дебютантка, которую убила не смертоносная гадюка, а падение с «горы»-декорации: девушка метнулась на помост в истерике от того, что ее кумир отдает явное предпочтение привычной партнерше. Тут хореограф-режиссер отступает от канонического сюжета: премьер-Солор (Иг Корнелис) — вовсе не романтический влюбленный, как у Петипа, с юным дарованием он просто флиртует. А потому взрыв его горя после гибели Никии мотивирован слабовато, разве что приплюсовать к естественному потрясению ужас перед фанатизмом Раджи-балетмейстера — тот, несмотря на закулисную трагедию, настоял на немедленном выпуске премьеры (Майо суммировал схожие, хоть и не фатальные случаи, пережитые им в юности).
Но сюжетные аналогии — лишь верхушка айсберга «Моей "Баядерки"».
Это спектакль о балетной повседневности, и хореограф показывает ее с нежностью.
Заходящая в зал публика видит типичный разогревающий «станок», который прямо на сцене проводит экс-прима труппы Бернис Коппьетерс. Наблюдает за распределением ролей с сопутствующими радостями и разочарованиями, за постановочными муками хореографа — сочиненные комбинации за ним повторяет педагог-репетитор. Забавны старания танцовщиков обратить на себя внимание личными достижениями — юный корифей так долго и старательно лупит entrechat-six, что его прямо в воздухе перехватывают заревновавшие соперники. Один из лучших моментов — диалог Никии с балетным станком: чистое, страстное и захватывающе сексуальное объяснение в любви своему ремеслу.
Майо, один из считаных современных авторов, не чуждающихся академической классики, оказывает ей любовно-иронические почести.
Не только в двух прямых цитатах — «Танце с барабанами» в архаической реконструкции Алексея Ратманского и знаменитом «Танце со змеей», который Майо поделил между Никией (Жюльетт Клейн) и Гамзатти (Ромина Контрерас), отдав последней финальную ликующую часть. После падения Никии с помоста — столь правдоподобного, что зал исторгает дружное «ах!» — хореограф показывает «премьеру», прибегая к испытанному приему «театр в театре». С колосников спускаются розоватые кулисы и задник с дворцом раджи (изысканный сценограф Жером Каплан вложил в эту декорацию всю ненависть к вампуке). Зрители разом видят и картину помолвки Гамзатти с Солором в окружении куртуазных корифеев, и закулисье с распсиховавшимся премьером, который отказывается возвращаться на сцену. Закулисные перебранки дают явно незапланированный комический эффект и аннулируют драматизм предшествующего эпизода. Во втором акте взять трагическую ноту хореографу уже не удается.
Фото: Hans Gerritsen
Фото: Hans Gerritsen
Фото: Hans Gerritsen
Фото: Alice Blangero
Фото: Alice Blangero
Фото: Hans Gerritsen
Фото: Alice Blangero
Фото: Alice Blangero
Жан-Кристоф Майо решил ни в чем не повторять непревзойденные «Тени» Петипа, кроме вызвавшего видение дурмана и мотива гор, с которых спускаются привидения — обычным шагом, видны только головы и торсы: «тени» Майо лишены собственного танца. Широкие ясные шеренги Петипа он заменил плотным «туманным облаком», а также использовал рисунок круга, который Мариус Иванович явно недолюбливал. Кроме Никии, к которой раскаявшийся Солор питает почтительную любовь (их аскетичное по движениям адажио поставлено на первую, лирическую, часть музыки оригинального па-де-де), в его видениях фигурируют и Гамзатти, вовсе не виновная в гибели молодой соперницы, и Раджа-хореограф с Брамином-учителем. Эта троица исполняет вторую часть па-де-де, и яркие эффекты их бравурного танца оттеснили на второй план умиротворенных главных героев. Что, собственно, не противоречит концепции хореографа, для которого главный сюжет — неумирающее искусство балета и его жрецы-ремесленники.