Теннис настольный, поведение недостойное
Вышел на экраны фильм «Марти Великолепный», свежий лауреат «Золотого глобуса»
В прокате — фильм Джоша Сэфди «Марти Великолепный», за главную роль в котором Тимоти Шаламе получил премию «Золотой глобус». Энергичная спортивная драма вышла такой же амбициозной, как ее главный герой, но, как и он, не всегда с этими амбициями справляется, считает Юлия Шагельман.
Кадр из фильма «Марти Великолепный» режиссера Джоша Сэфди
Фото: A24
Кадр из фильма «Марти Великолепный» режиссера Джоша Сэфди
Фото: A24
Джош Сэфди, снимающий с начала 2000-х, ворвался в ряды многообещающих молодых режиссеров вместе со своим братом Бенни в 2017 году, когда премьера их нервного, взрывного криминального триллера «Хорошее время» состоялась на Каннском фестивале. Там фильм удостоился шестиминутной овации и приза за лучший саундтрек. Свой статус вундеркиндов братья Сэфди подтвердили в 2019 году лентой «Неограненные алмазы», к которой приложимы те же определения.
После этого, сняв вместе еще одну короткометражку и музыкальный клип, братья разошлись, чтобы делать кино по отдельности. Любопытно, что для самостоятельного режиссерского дебюта каждый выбрал вроде бы не самую ожидаемую для них спортивную тему.
Премьера «Крушителя» (The Smashing Machine) Бенни Сэфди состоялась в прошлом году на Венецианском фестивале, а «Марти Великолепный» вышел в мировой прокат в самом конце декабря, сопровождаемый громкой маркетинговой кампанией и самыми высокими ожиданиями как от режиссера, так и от главной звезды — Тимоти Шаламе.
Если «Крушитель» — это вполне традиционный образец спортивной драмы, основанной на биографии бойца смешанных единоборств Марка Керра и следующей всем положенным взлетам и падениям (финал нарушает канон, но причиной тому не смелость авторов, а реальные факты), то «Марти…» почти издевается над конвенциями жанра. Тут в отваге режиссеру и сценаристу Рональду Бронштейну точно не откажешь, однако результат выходит неоднозначный.
Прототипом главного героя здесь тоже послужил реальный человек — Марти Райзман, пять раз завоевывавший бронзу чемпионата мира по пинг-понгу: в 1948, 1949 (в разных дисциплинах) и 1952 годах. Но авторы обошлись с его биографией настолько вольно, что персонаж Шаламе даже фамилию носит другую — его зовут Марти Маузер. Именно на цыплячьих плечах этого дьявольски амбициозного и столь же дьявольски эгоцентричного выходца из еврейских кварталов Бруклина держится почти трехчасовая картина.
Как любой герой любой спортивной драмы, Марти готов на все ради победы. То, что победа эта — в пинг-понге, спорте, который решительно никто не принимает всерьез, кроме главных соперников американской команды — японцев, выплескивающих на стол с сеткой ресентимент побежденной страны, нашего героя не смущает. Он уже считает себя величайшим игроком — осталось только доказать это всему миру и таким образом сделать пинг-понг по-настоящему престижным видом спорта (но персональный успех все же важнее).
Однако вместо принятого в подобных случаях монтажа из упорных тренировок и тяжелых, но ненапрасных жертв Сэфди превращает путь Марти к успеху в неустанную погоню за деньгами, необходимыми для участия в соревнованиях.
Именно ради них Марти готов врать, красть и ввязываться во все более рискованные авантюры. А жертвами становятся окружающие: замужняя соседка Рэйчел (Одесса Эзайон), носящая его ребенка, любовница — потускневшая кинозвезда Кэй (Гвинет Пэлтроу), мать (Фрэн Дрешер), незадачливый спонсор (Люк Мэнли), лучший друг (Тайлер зе Креатор). Противостоять бешеному напору Марти, сметающему все на своем пути, способен только муж Кэй, такой же безжалостный, как главный герой, капиталист, которого играет капиталист настоящий — участник реалити-шоу Shark Tank Кевин О’Лири.
«Марти…» с его лихорадочным ритмом, шершавым изображением и пульсирующим саундтреком (над ним работал давний соратник Сэфди Дэниел — композитор Дэниел Лопатин) — ближайший родственник «Хорошего времени» и «Неограненных алмазов». Однако во второй половине фильм этот ритм теряет, и становится понятно, что, увлекшись процессом, авторы так и не определились с его конечным пунктом. Кто такой Марти — воплощение самоуверенной и наглой послевоенной Америки на пороге завоевания мира? Или молодого еврейского поколения, самим своим существованием доказывающего преодоление травмы холокоста? Или просто тщеславный ублюдок, которому мы должны желать то ли победы, то ли поражения? В неожиданно сентиментальном финале все эти вопросы просто растворяются в слезах на лице героя, до того не дававшего повода заподозрить ни себя, ни фильм в такой чувствительности.