Кинотворная икона

14 января отмечает 85-летие легендарная американская актриса Фей Данауэй. Жизнь и карьеру звезды «нового Голливуда», одной из самых неординарных экранных красавиц второй половины ХХ века, вспоминает Андрей Плахов.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

В свое время меня озадачила фраза из статьи одного советского киноведа-американиста: «Фей Данауэй — первая (после Кэндис Берген) актриса нового американского кино». Я все думал про эти скобки: так первая или все же вторая? Автор, судя по всему, был влюблен в Берген, артистку хорошую, но не выдающуюся. А вот Данауэй, бесспорно, выдающаяся: после фильма «Бонни и Клайд» она стала иконой «нового Голливуда». И хотя его женский иконостас был весьма внушительным (от Джейн Фонды до Мерил Стрип), Данауэй заняла место одного из главных божеств эпохи.

Сыграв Бонни, юную налетчицу в ретроберете, она превратилась в секс-символ, героиню потерянного поколения, модель ультрамодного стиля. На «Оскаре» 1968 года ее, номинантку, вел под руку по красной дорожке режиссер и фотограф Джерри Шацберг, с которым она недавно рассталась, но еще не обзавелась новым кавалером. Прошли годы, даже десятилетия, Шацберга пригласили возглавить жюри международного фестиваля в Турции. Он уже разменял девятый десяток, но со своей седой шевелюрой все еще был похож на хиппи. Я тоже оказался в этом жюри; все удивились, когда Джерри, оставив молодую жену-японку, таинственно исчез — и появился только перед самым закрытием. Оказывается, успел слетать во Францию, где чествовали Фей: старая любовь не ржавеет. Дирекция Каннского фестиваля решила использовать для официального плаката фото Данауэй с голыми острыми коленками, сделанное Шацбергом к его фильму 1970 года «Загадка незаконнорожденного».

Аристократические высокие скулы, насмешливый взгляд, коварная улыбка — этот электризующий тип красоты был переходным от классических «фам фаталь» к эмансипированным женщинам феминистской эпохи.

Потому Фей успешно снималась и у режиссеров старой формации — Отто Преминджера, Стэнли Крамера, и у более молодых — Артура Пенна и Сидни Поллака. Работала с французом Рене Клеманом, итальянцем Витторио Де Сикой, поляком Романом Полански, югославом Эмиром Кустурицей. Свои эталонные роли сыграла в «Китайском квартале», в фильмах «Афера Томаса Крауна», «Маленький большой человек», «Оклахома как она есть», «Три дня кондора», «Телесеть», «Пьянь», «Аризонская мечта». Ее экранными партнерами были лучшие артисты обоих полушарий — Уоррен Битти, Джек Николсон, Дастин Хоффман, Роберт Редфорд, Джонни Депп, Марчелло Мастроянни.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

С последним ее связали бурные личные отношения, завершившиеся болезненным разрывом. Мастроянни так и не решился развестись с итальянской женой и, хуже того, завел роман с Катрин Денёв, у пары родилась дочь. А Данауэй опять осталась одна — два замужества она не относит к удачам своей жизни. В этих вопросах ей всегда мешал взрывной характер (зато он помогал ей легко вживаться в образы экранных фурий). Мастроянни имел случай в этом убедиться, когда однажды появился в дверях ее квартиры с попыткой наладить хотя бы дипломатические отношения после разрыва. Рассказ о том, как его встретила Фей, дошел до меня через третьи уста, так что пока придержу его при себе.

В 2024-м на Каннском фестивале был представлен документальный фильм «Фей». В нем актриса, всегда яростно охранявшая свою личную жизнь, довольно откровенно рассказала о внутренних проблемах, в том числе наследственных, борьбе с биполярным расстройством и даже о том, как ей трудно выходить из образов своих «стервозных» героинь. О том, что считает ошибкой участие в фильме «Дорогая мамочка», где сыграла голливудскую легенду Джоан Кроуфорд, но получила за эту роль антипремию «Золотая малина»: с этого момента ее карьера пошла вниз. Она так и не стала частью голливудского истеблишмента, живет в непрестижном районе Лос-Анджелеса совсем не в звездных условиях. Но она одна из последних живых легенд Голливуда и в один прекрасный день наверняка станет героиней фильма-байопика. Хорошего или плохого — как знать?