Приматы политкорректности
В Римской опере показали «Щелкунчика» Поля Шальмера
Конец года Балет Римской оперы отметил серией «Щелкунчиков», возобновив спектакль Поля Шальмера двухлетней давности. Татьяна Кузнецова отметила верность хореографа русским классическим традициям и оценила новых героев балета — трех японских обезьян, символически отражающих принцип «не делать зла».
Балет «Щелкунчик» Поля Шальмера в Римской опере
Фото: Fabrizio Sansoni / Opera di Roma
Балет «Щелкунчик» Поля Шальмера в Римской опере
Фото: Fabrizio Sansoni / Opera di Roma
Балетные «Щелкунчики» делятся на «современные», подвергающие сказку радикальной переработке, и «классические», следующие за сценарием Мариуса Петипа. Канадец Поль Шальмер, воспитанный Балетом Штутгарта, поставил свой спектакль по старинке — с празднеством в доме Штальбаумов и сном девочки Клары, в котором все идет по заведенному порядку: Щелкунчик-солдатик, раненный в бою с мышами, превращается в принца и отправляется с Кларой в царство Феи Драже через зимний лес, засыпанный снегом. Стоит отметить, что ставить «классические» версии хореографам сложнее, чем сочинять танцы «с чистого листа». Огромные кордебалетные вальсы Чайковского (снежинок и цветов) и гигантское патетическое па-де-де Феи Драже с ее безымянным партнером требуют незаурядной фантазии и богатого академического лексикона.
К тому же некоторые классики ХХ века так удачно решили эти ключевые фрагменты спектакля, что отбросить их версии, придумав нечто оригинальное, дело почти непосильное.
Но хореограф Шальмер и не претендовал на хореографические открытия. Дети отплясывали привычные галопы и польки; взрослые — чинный бальный гроссфатер с бокалами шампанского в руках. Пухлые «мыши», одетые в камзолы и кюлоты, забавно осаждали статных «солдатиков», а после победы принц-Щелкунчик с девушкой-Кларой исполнили в адажио все мыслимые арабески, обводки и даже пару поддержек с воздушными подкрутками. В Вальс снежинок хореограф бестрепетно включил фрагменты, сочиненные советским хореографом Вайноненом (возможно, полагая, что цитирует Мариуса Петипа). И римский женский кордебалет справился: трудный вальс с вращениями, большими прыжками и затейливыми перестроениями был исполнен ровно и чисто.
Фото: Fabrizio Sansoni / Opera di Roma
Фото: Fabrizio Sansoni / Opera di Roma
Фото: Fabrizio Sansoni / Opera di Roma
Фото: Fabrizio Sansoni / Opera di Roma
Оригинальность первому акту обеспечил сценограф Андреа Мильо, перенесший действие из гостиной в оранжерею эпохи ар-нуво — со «стеклом» во весь задник, сквозь которое виднелась городская улочка. Решение практичное, одно на весь спектакль: в финале первого акта за «стеклом» появился заснеженный лес, в «конфетном» царстве — изысканные модернистские орнаменты. Кто из постановщиков придумал отправить героев в Конфитюренбург на воздушном шаре, неизвестно, но взлет Клары и Щелкунчика под колосники эффектно завершил первый акт.
Второе действие выглядело так, будто у хореографа разом кончились и деньги, и время на постановку.
Конфитюренбург был практически безлюден: кроме Феи Драже там обитали лишь пять малолетних поварят, мимировавших на заднем плане, да три «обезьяны» в униформе коридорных из старинного отеля. Чтобы было понятно, что обезьяны не из зоопарка, каждая из них прикрывала то рот, то уши, то глаза. Па-де-катры Феи и обезьян-символов, почтительно держащих и разводящих ее ноги-руки как на полу, так и на верхних поддержках, занимали время, отведенное в других постановках массовым танцам. И, похоже, для Федерики Майне — балерины в возрасте, с тугим шагом, негибкой спиной и совсем скромным прыжком — эти маневры были спасением: в главном адажио нехватку данных было уже не скрыть.
Впрочем, держалась балерина с царственной уверенностью, чего нельзя сказать о ее кавалере Маттиа Торторе, обладателе мягких ног и невозмутимого вращения. Молодой танцовщик был столь дисциплинирован, что даже не смел ослушаться маэстро Карло Донадио, запоровшего ему вариацию неимоверно медленным темпом: так и посиживал в низком плие, пока дирижер не позволял ему сделать следующий кабриоль. Впрочем, римские зрители благодушно не замечали ни недостатков, ни шероховатостей спектакля — ведь, в отличие от россиян, им не пришлось брать с боем дорогие билеты на праздничную балетную сказку.