Год «большой политики» ИИ
Эксперт Валдайского клуба Анна Сытник — о том, что ждет сферу искусственного интеллекта в 2026 году
2025-й стал годом, когда искусственный интеллект (ИИ) окончательно перешел из технологической повестки в сферу «большой политики». Впереди — марафон международных инициатив и конкуренции, строительства инфраструктуры и настройки экономики внедрения, который в 2026 году отделит тех, кто превратит ИИ в устойчивую технологическую базу роста, от тех, для кого он останется дорогим экспериментом на волне хайпа.
Эксперт Валдайского клуба Анна Сытник
Фото: Архив автора
Эксперт Валдайского клуба Анна Сытник
Фото: Архив автора
В 2025-м мир сделал спринтерский рывок в развитии ИИ — модели усовершенствовались до возможности «рассуждать», были запущены мегастройки дата-центров и выработаны политические стратегии. Но чем быстрее «бежали» IТ-гиганты и прогрессировали правительства, тем более размытой казалась финишная черта. Во второй четверти XXI века последствия быстрого старта проявят себя на долгой дистанции: мы сможем оценить темпы экономики внедрения ИИ, государственные стратегии перейдут из деклараций в ведомственные процедуры, а инфраструктурные проекты будут пробивать потолок ограничений энергии, сетей, воды и локальной политики.
Другими словами, 2026-й подскажет, были мы в ИИ-пузыре или все же стояли на пороге рассвета новой эпохи изобилия.
Но перед этим следует обернуться и посмотреть внимательнее на ключевые политические события ушедшего года в этой области.
За год США и Китай увеличили отрыв от остальных участников по уровню развития ИИ-моделей и инвестициям. Темп задал Дональд Трамп, когда, вернувшись в Белый дом, в первый же день занялся дерегуляцией и объявил об инициативе на $500 млрд — Stargate. В последующие месяцы президент США дал зеленый свет множеству ИИ-инициатив, одновременно замораживая или сокращая объемы федерального финансирования в других областях. Июльский «План действий США по ИИ» свел стратегию в три блока: ускорение инноваций, строительство инфраструктуры и внешнеполитическое лидерство. К концу года к этому добавились два элемента американской государственно-корпоративной мобилизации — платформа для ускорения науки с помощью ИИ Genesis Mission и массовый набор технических специалистов в федеральные ведомства Tech Force. Вишенкой на торте стал запуск Pax Silica — международной коалиции для контроля за критическими минералами, полупроводниками и инфраструктурой для ИИ.
Китай анонсировал в 2025 году не менее амбициозные планы, последовательно продвигая поддерживаемую в том числе Россией идею оформления постоянного международного института — Глобальной организации по ИИ. Внутри страны Пекин выстраивал регулирование так, чтобы ускорять технологическое развитие в желаемом для него направлении. В июле на Всемирной конференции по ИИ (WAIC) Пекин предложил «План действий по глобальному управлению ИИ» с упором на суверенитет, развитие, инклюзивность и открытую кооперацию, а уже в августе представил весьма амбициозную инициативу ИИ+, цель которой — к 2030 году задействовать ИИ в 90% китайской экономики и в итоге переформатировать парадигму человеческого производства и жизни.
Российская повестка 2025 года оформилась как начало нового управленческого цикла.
В ноябре Владимир Путин поставил задачу сформировать национальный план внедрения генеративного ИИ и создать координационный штаб с отраслевым и региональным распределением ответственности. В отличие от США и Китая, где «план» встроен в логику глобальной конкуренции, российский подход в первую очередь ориентирован на управляемое внедрение технологий в экономику и систему государственного управления — как в критическую инфраструктуру, обеспечивающую устойчивость страны.
В целом международная политика ИИ за год оформилась в многослойный «пирог», где одновременно действуют глобальные инициативы, национальные доктрины и региональные своды правил.
На глобальном уровне появились две взаимодополняющие логики. Первая — «клубная» и процедурная: «семерка» и ОЭСР в рамках «Хиросимского процесса ИИ» создали систему отчетности для организаций, разрабатывающих передовые системы ИИ. Но куда важнее вторая модель — универсальная и инклюзивная: Генассамблея ООН резолюцией учредила Научную панель по ИИ и Глобальный диалог по управлению ИИ. Параллельно февральский Саммит по развитию ИИ в Париже зафиксировал политический раскол: США и Великобритания отказались подписать финальный документ — равенство в возможностях ИИ не соответствует их национальным приоритетам.
Наконец, 2025-й стал годом политики ИИ на уровне регионов.
Европейский союз в 2025 году перешел от принятия Акта об ИИ к его применению: с февраля начали действовать базовые положения и запреты, а с августа — пакет требований к ИИ общего назначения.
При этом ЕС стремился показать, что он не только регулирует, но и развивает ИИ: появились стратегические рамки Плана действий «ИИ-континент» и Стратегии внедрения ИИ, ориентированные на инфраструктуру, включая «ИИ-фабрики», отраслевое внедрение и технологический суверенитет.
АСЕАН приняла расширенное Руководство по управлению и этике генеративного ИИ. АТЭС впервые выпустило министерское заявление по цифровой и ИИ-трансформации. БРИКС встроила ИИ в рамку управления для Глобального Юга с тезисами о справедливом доступе и правилах. Африканский союз закрепил ИИ как стратегический приоритет и связал его с цифровой инфраструктурой и общественными цифровыми благами. Ближний Восток стал узлом «вычислительной дипломатии» благодаря крупным проектам дата-центров и совместным инфраструктурным предприятиям. Латинская Америка продвигала рамку Межамериканского рамочного документа по управлению данными и ИИ. В Евразии ШОС наращивала повестку прагматичной кооперации, к примеру, в трансграничном обмене данными, тогда как ЕАЭС развивал сотрудничество в ИИ через отраслевые треки. Таким образом, регионы не написали «единый мировой закон», но работали над совместимостью практик и политической рамкой для своих рынков.
2026 год станет годом перехода от деклараций к исполнению.
В Евросоюзе с 2 августа 2026-го Акт об ИИ станет, хотя и с оговорками, полностью применимым. ООН переведет Глобальный диалог по управлению ИИ в режим регулярной работы. Набирающая обороты Индия примет следующий Саммит по влиянию ИИ уже в феврале, где ожидается новый итоговый документ.
США продолжат продвигать собственный «пакет» решений (вычисления, модели, платформы и стандарты) другим странам и удерживать союзников на своей инфраструктурной орбите через инвестиции и режимы доступа, а Китай — экспортировать рамки кооперации и управления в Глобальном Юге через совместимую инфраструктуру и открытый исходный код. Россия же перейдет от постановки задач к исполнению.
Это будет непростой путь: бум ИИ втягивает мировую экономику в дорогостоящую гонку дата-центров. Лидер рынка OpenAI уже работает с дефицитом в $9 млрд, а для выхода на окупаемость требуется радикальная монетизация — возможно, это будет приоритизация спонсированного контента в ChatGPT. Вдобавок внедрение ИИ пока редко приносит быструю прибыль. И все же — на фоне заявлений главы самой дорогой в истории компании Nvidia Хуанга о грядущем росте мирового ВВП с $100 трлн до $500 трлн благодаря ИИ — индустрия лишь ускоряется.
Но вместе с тем растут и страхи — от вытеснения рабочих мест до сценария, в котором системы начнут превосходить людей. В этом смысле ИИ-планы государств и международные документы — это инструменты управления риском пузыря, но и одновременно его катализаторы. Если национальные планы и международные инициативы в 2026-м начнут реально работать, пузырь скорее трансформируется в «марафон» строительства инфраструктуры и экономики внедрения. В обратном случае нас ждут кризисы доверия, регуляторные откаты и болезненные потрясения рынка. Выживут не самые громкие, а самые последовательные.