Нам нельзя застывать

С прошлой осени прима-балерина Светлана Захарова руководит Московской академией хореографии. О том, как она делит свое время между ней и сценой Большого театра, и о программе, которую вместе с мужем, скрипачом Вадимом Репиным, она исполнит 24 декабря в Концертном зале им. П. И. Чайковского, Светлана рассказала Денису Мережковскому.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Вы ректор Московской академии хореографии. Можно ли считать, что началась ее новая эпоха?

— Думаю, да, безусловно. Мир активно развивается, и нам тоже нельзя застывать — это касается не только технического оснащения школы или репертуара, который исполняют наши ученики, но и системы обучения. Во всем мире уже давно изменилась эстетика исполнения, растут требования театров к молодым танцовщикам, а учебная программа остается прежней. С этим нужно работать, и мы много делаем в этом направлении, в том числе внедряем современную хореографию, без знания которой артист сегодня не будет востребован в театре. В прошлом году целое отделение выпускного концерта было посвящено именно ей.

— Насколько гладко прошел процесс объединения с педагогами академии в одну команду?

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— В Московской академии хореографии я не училась (Светлана окончила Академию русского балета им. А. Я. Вагановой.— “Ъ”), поэтому практически никого из педагогического состава не знала, за исключением коллег, с которыми когда-то танцевала на одной сцене. Но быть артистом и учить детей — совершенно разные вещи. Постепенно я со всеми познакомилась и увидела уровень каждого.

Чтобы понять, на каком профессиональном уровне в тот момент находилась наша академия, я организовала первые концерты учащихся в учебном театре. Сразу обратила внимание педагогов на то, на чем необходимо делать акценты, что нужно менять в самой системе обучения, и обозначила, в каком направлении мы будем развиваться дальше. Да, не все меня сразу услышали, кто-то даже сопротивлялся, но, когда начали появляться первые успехи и стал очевиден результат проделанной работы, возвращаться к прошлому уже никто не захотел.

— По вашим рассказам, годы в балетном училище были очень непростым временем. Это обязательная школа жизни для танцовщика или есть вещи, которые можно облегчить?

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Больше всего это относится к детям, которые приезжают в академию из разных городов России или мира и живут у нас в интернате — так было и со мной. Во время обучения я могла созвониться и поговорить с мамой порой только раз в неделю: мобильной связи не было, а дозвониться в интернат было практически невозможно. Мне было необходимо общаться с мамой, рассказывать ей о своих проблемах, переживаниях. Я очень скучала по дому и по семье. А сейчас, с приходом новых технологий, ребенок в любой момент может организовать видеозвонок и поделиться с родителями своими радостями, услышать слова поддержки. Это очень важно во время взросления ребенка.

Сегодня академия благодаря попечителям имеет возможность поддерживать тех наших учащихся, кому остро необходима материальная помощь, независимо от места проживания, за что я им очень благодарна.

— Вы уже познакомились с балетными родителями?

— Да, конечно. Отношусь к ним с пониманием хотя бы потому, что сама я спортивный родитель и так же переживаю за своего ребенка, как и они. Я понимаю их волнения и тревоги, всегда стараюсь выслушать, разобраться, поговорить и высказать свое мнение. Вопросы возникают самые разные — от желания скорее увидеть новую звезду до проблем со здоровьем.

В этом году в академию пришел мой первый набор первоклассников. Я провела собрание для их родителей и попросила в ближайшие несколько лет не ждать от детей невероятных результатов. Нужно просто запастись терпением и учиться.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Предыдущая фотография

Следующая фотография

1 / 2

Сцена из балета «Иван Грозный», музыка Сергея Прокофьева, хореография Юрия Григоровича

Фото: Михаил Вильчук

Сцена из балета «Дама с камелиями», музыка Фредерика Шопена, хореография Джона Ноймайера

Фото: Елена Фетисова / Большой театр

— Оставаясь главной балериной Большого театра, кого вы считаете своим учителем сегодня?

— Около 15 лет в Большом я работала вместе с Людмилой Ивановной Семенякой, а последние пять я работаю под руководством Нины Львовны Семизоровой. С моим опытом и пониманием своих возможностей я могла бы репетировать и одна, но для меня очень важен взгляд со стороны. Так было всегда: за редким исключением, в какой бы театр мира я ни приезжала выступать, я заранее просила выделить мне репетитора, потому что любой педагог может научить чему-то новому, поделиться опытом и знаниями.

Иногда, вернувшись в Москву из Парижской оперы или итальянского театра «Ла Скала», я привозила с собой что-то новое в исполнении партии, и Людмила Ивановна порой, заметив это, притормаживала меня, говорила, что у нас в театре другая традиция и надо ее придерживаться. Сейчас, работая с Ниной Львовной, мы иногда репетируем отрывки из спектаклей, которых уже нет в моем репертуаре. Я всегда с большим вниманием слушаю ее пожелания и корректировки. Бывает, мы репетируем по выходным, когда в театре никого нет — тишина и особая атмосфера.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Насколько вам просто сегодня находить партнеров в театре? Особенно учитывая, что в мужской части труппы есть молодые звезды.

— Многие премьеры Большого театра действительно танцуют на очень высоком уровне, но у меня есть свои приоритеты, партнеры, с которыми я чувствую себя спокойно и комфортно. Мы много лет танцуем вместе с Артемием Беляковым: я вводила его в некоторые спектакли, а какие-то премьеры мы готовили вместе. И сегодня текущий репертуар я исполняю в основном с Артемием.

Я наблюдаю за новыми артистами в труппе, они переживают замечательный период, когда каждый день можешь умножать опыт и у тебя неограниченные возможности. Счастливое время. Мне всегда приятно видеть умных танцовщиков, которые от сезона к сезону не теряют, а набирают навыки, технику, партнерское мастерство, актерскую эмоциональность.

— Вы всегда выделяли двух хореографов — Юрия Григоровича и Джона Ноймайера. В мае не стало Юрия Николаевича, а спектаклей Ноймайера с этого сезона нет в репертуаре Большого. Как вам без них живется?

— Я по ним скучаю. Всегда стараюсь уйти от вопроса, какие у меня любимые спектакли, но сейчас могу сказать, что это спектакли Григоровича и Ноймайера.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Предыдущая фотография

Следующая фотография

1 / 2

Сцена из балета «Анна Каренина», музыка Петра Чайковского, Альфреда Шнитке и Кэта Стивенса, хореография Джона Ноймайера

Фото: Дамир Юсупов / Большой театр

Сцена из балета «Ромео и Джульетта», музыка Сергея Прокофьева, хореография Михаила Лавровского

Фото: Дамир Юсупов / Большой театр

Вспоминая работу с Джоном в зале, его трепетное отношение к музыке, к каждой детали хореографии, понимаю, насколько важным для меня был этот опыт. Что касается Юрия Николаевича, то каждая встреча с ним была большим счастьем. Вместе мы открывали после реконструкции Историческую сцену Большого театра — тогда он выбрал меня исполнять премьеру восстановленной им «Спящей красавицы». Были еще его авторские спектакли «Спартак», «Легенда о любви», «Раймонда». Все эти спектакли оставляют след в сердце. Сегодня я продолжаю танцевать Анастасию в «Иване Грозном», поэтому моя связь с Григоровичем сохраняется.

— Плисецкая говорила, что танец двигают хореографы. Кто сейчас двигает российский танец, по вашему мнению?

— Если честно, пока никто. К сожалению, таких хореографов я пока не встретила. Из современных российских, с кем мне было по-настоящему интересно работать, назову Юрия Посохова, но он уже мастер — его сегодня нельзя назвать начинающим хореографом.

На мой взгляд, какими бы радикальными ни были поиски собственного танцевального языка, хореография должна оставаться красивой.

Часто современные работы ставятся только ради того, чтобы их автор выделился из общего строя, и, наверное, это важно и даже кому-то интересно, но это не мой вкус.

— Из чего может складываться ваш репертуар?

— Я уже не танцую весь свой прежний репертуар в театре. Сегодня меня невозможно увидеть в чистой классике, будь то «Лебединое озеро» или «Баядерка». Есть пределы, которые я когда-то для себя обозначила и за которые не позволю себе выйти. С какими-то партиями я внутренне простилась и даже испытала облегчение.

В моей афише есть несколько больших спектаклей, в том числе «Иван Грозный» и «Ромео и Джульетта» в хореографии Михаила Лавровского, остается «Кармен-сюита». Я продолжаю танцевать собственные программы, например «Modanse», состоящую из спектакля о Габриэль Шанель хореографа Юрия Посохова, и «Как дыхание» Мауро Бигонцетти.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Совсем скоро в Концертном зале им. Чайковского вместе с моим супругом, скрипачом Вадимом Репиным, мы исполним нашу любимую программу «Па-де-де на пальцах и для пальцев» (24 декабря.— “Ъ”), которую лет десять назад придумали для Saint-Prex Festival в Швейцарии. Тогда специально для этого вечера собрали камерный оркестр и каждый музыкант играл на инструментах Stradivarius из коллекции близкого друга Вадима.

— Сегодня вам этого достаточно?

— Абсолютно. Такое положение дел меня полностью устраивает, ведь большую часть моего времени я посвящаю академии. В этом сезоне один из близких мне хореографов предлагал поставить новый спектакль, но я вынуждена была отказаться: у меня нет лишних трех-четырех часов в день, необходимых для репетиций.

Каждый свой день я по-прежнему начинаю с утреннего класса в Большом театре, потом — репетиции текущих спектаклей, а после еду в академию. Меня такой график очень устраивает. Я счастлива, что могу продолжать танцевать и в то же время делиться своими знаниями с подрастающим поколением.